Принцип неверности

Если они профессионалы, то должны знать элементарные способы маскировки. Стараясь производить как можно меньше шума, я вставила ключ в замок и повернула его. Опять прислушалась. Ни звука. Одно из двух: либо в номере никого нет, либо они заранее распределили роли и заняли исходные места. Уже не скрываясь, я открыла дверь и вошла внутрь.

В номере было темно, я протянула руку, пытаясь нашарить выключатель. И сразу же ощутила чье-то присутствие. Инстинктивно отдернув руку от стены, я быстро прижалась спиной к двери, избегая, таким образом, возможного нападения с тыла.

У нападавших было одно, но очень существенное преимущество: их глаза успели освоиться с темнотой, а мои еще нет. Приходилось это как-то компенсировать, поэтому я быстро подняла руки к лицу.

Оружия у меня не было. С одной стороны, это плохо, поскольку я не знала, со сколькими противниками мне придется иметь дело. С другой стороны, в такой невыгодной для меня позиции пистолет было достаточно легко отобрать и использовать против меня.

А вот мои навыки ведения рукопашного боя «отобрать» невозможно.

Кто-то внезапно схватил меня за запястье и попытался вывернуть руку. Не самое лучшее решение. Осуществлять залом руки надо тогда, когда ты абсолютно уверен, что не встретишь сопротивления.

Позволив нападавшему довести прием только до половины, я мягко согнулась и быстро выполнила сальто-мортале вперед, в результате чего ушла от опасности залома локтя и одновременно освободилась от захвата.

Теперь у меня появилась возможность атаковать. Противник, не ожидавший такого оборота, на секунду замер. Мои глаза уже начали адаптироваться к темноте. На фоне дверного проема, ведущего из прихожей в комнату, отчетливо различался силуэт. Недолго думая, я нанесла удар в том направлении, где, предположительно, должна была находиться его коленная чашечка. Судя по тому, как ойкнул этот человек, я поняла, что мой удар достиг цели. Быстро присев, я гусиными шажками перебежала в комнату и включила свет. В дверях, держась одной рукой за колено левой ноги, а второй — за косяк, стоял Галушко, а возле входной двери, прикрыв глаза от внезапно хлынувшего света, красовался личный водитель Хрыкина.

— Вадим Сергеевич, — радушно улыбнулась я, — какая встреча! Вы наконец-то приступили к выполнению своих прямых обязанностей — охране господина Хрыкина?

— Стерва, — морщась от боли, процедил Галушко.