Принцип неверности

В объявлении он писал о наборе детей для съемок в кино. Были указаны вполне конкретный адрес, телефон и так далее. От желающих не было отбоя. Каждый родитель считал, что если его чадо хорошо учится, читает с выражением стихи, поет, а уж тем более танцует или играет на музыкальных инструментах, то его просто обязаны взять в кино. Записываться на просмотр приходили толпами. Правда, вскоре прояснялась одна маленькая неувязочка. За регистрацию надо было заплатить некоторую сумму денег. Кое-кто по этой причине отсеялся.

Но называемая людям сумма была настолько незначительной, что большинство претендентов осталось в списке. Просмотр кандидатов должен был состояться примерно через месяц. За этот срок родителям вундеркиндов предлагалось подготовиться. Однако, когда они пришли в назначенное время к знакомому офису, выяснилось, что никто ничего не знает ни о какой кинокомпании и слыхом не слыхивал о просмотре! Погорельцов бесследно исчез — вместе с печатью, вывеской и деньгами.

— А где вы с ним познакомились-то? — продолжал задавать вопросы Олег.

— Случайно, говорю же вам! В поезде. Я тогда уволился из армии, остался без работы, денег нет, с женой вечные скандалы… Собирался поехать на заработки. А тут — Погорельцов. Знаете, как это бывает: встретишь случайного попутчика и вывернешь ему душу.

— А почему из армии ушел? — Меня этот вопрос волновал больше всего. — Контракт закончился?

— «Закончили» его, контракт этот, — криво усмехнулся Галушко. — Я служил начальником финансовой части.

Кто-то из подчиненных провернул махинацию с деньгами, которые выделялись на жилье для офицеров и контрактников. В общей сложности пропало больше восьмисот тысяч рублей. А кто виноват? Конечно же, начальник финчасти! Правда, вину мою так и не доказали, но из войск поперли.

— Понятно, — кивнула я головой. — Рыбак рыбака видит издалека.

— Да не брал я этих денег! — взвился было Галушко, но быстро сник и продолжал рассказывать все тем же бесцветным голосом: — Ну так вот, пожаловался я ему на судьбу, а он предложил мне работу.

А что — военный финансист, это на гражданке всегда ценилось. По крайней мере, в советские времена. Я подумал и согласился. Это только потом я понял, в какой переплет попал. А тогда-то думал, что занимаюсь вполне законным делом.

— А какие войска у вас были? — опять вмешалась я.

Галушко глянул на меня безразлично, но потом, усмехнувшись, буркнул:"

"— Военспецстрой. Почти спецназ. Впрочем, какое это теперь имеет значение?..