Принцип неверности

Просто по условиям контракта Хрыкину достаточно один раз не выйти на сцену, чтобы можно было разорвать с ним договор и послать его куда подальше… Слушай, ну, налей еще, не могу терпеть, трясет всего!

— Потерпишь. Ты мне еще немного интересного рассказал. Из этого бомбу не сделаешь.

Стараясь не очень сильно шуметь, я приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щелку. Картинка, которую я увидела, была достойна кисти мастера. Арчиров сидел на полу, пристегнутый наручником к батарее, на табурете перед ним стоял пустой стакан.

Рядом с ним на низком стульчике сидел Котехов, на столе красовалась вчерашняя недопитая бутылка перцовки. По всей видимости, Олег устроил директору «пытку похмельем». Я, конечно, не знаю, какие чувства испытывает человек, сильно надравшийся накануне, но, видимо, не самые лучшие. Во всяком случае, видок у директора был весьма жалкий, а на бутылку с водкой он смотрел такими глазами… описать это просто невозможно!

— Олег, ну что ты еще хочешь узнать? Я же все рассказал, налей… Хоть пятьдесят граммов, помру ведь!

— Я тебе и так уже два раза по сто наливал.

Так что не помрешь.

— Ну, это же для меня как лекарство.

— Как лекарство ты уже выпил, теперь начинается удовольствие. А за удовольствие надо платить. В данном случае основной валютой является информация о твоих гастролерах. Поэтому не канючь, а вспоминай и рассказывай что-нибудь интересное.

— Да что я могу вспомнить с такой головой?! — возмутился Арчиров. — Вот, налей соточку, голова заработает, тогда и вспомню.

— Ты, Илья Семенович, мне мозги не пудри, — веско ответил Олег. — Я алкаш с большим стажем и прекрасно знаю, что ни фига ты после этой соточки вспоминать не будешь. Ты скандалить начнешь. Рассказывай так, а я пока выпью — за твое здоровье.

Я всегда была уверена, что Котехов — мягкий и добрый человек. Это ж каким утонченным садистом надо быть, чтобы вот так издеваться над ближним своим!

Между тем Котехов и в самом деле налил рюмку перцовки и медленно, смакуя, выпил ее.

Потом принялся закусывать, покряхтывая от удовольствия. Арчиров смотрел на него не мигая, судорожно дергая кадыком, как бы тоже участвуя в этом таком желанном для него процессе.

— Ну, что? — поинтересовался Котехов наконец. — Вспомнил что-нибудь интересное?

— Да что я могу вспомнить? — истерично взвизгнул Арчиров. — У меня башка вообще не варит. Налей, говорю!!!

Не могу сказать, что я испытывала теплые чувства к человеку, пытавшемуся меня подставить.