Принц б/у

Но окончательно успокоить Антонину Гавриловну мог только штамп о браке в Лидкином паспорте. Лида быстро поняла, что, когда мама тихим и жалобным голосом просит приехать и привезти лекарства, продукты или еще что-нибудь, в данный момент ей не нужное, то в гостиной наверняка изнывает в предвкушении сватовства какая-нибудь старинная приятельница, соседка, знакомая знакомых с перезрелым сыном или заловленный телемастер, не ожидающий подвоха.

Первым был отвергнут Жорик – сын маминой подруги Ангелины Олеговны. Георгий стремительно приближался к сорокалетнему юбилею и был идеальным образцом старого холостяка.

Он панически боялся женщин, и этот страх иссушил его организм, сделав еще не старого мужчину похожим на флагшток с огромными ушами вместо флагов. Жорик был длинным и тонким, как макаронина. Его было жаль, но приласкать это недоразумение было страшно, поскольку вся конструкция выглядела хилой и ненадежной. Реагировал он только на «Жора, скажи», сурово выдаваемое слоноподобной Ангелиной Олеговной. Получая эту команду, он сразу начинал общаться, словно старый телевизор, который выключается после удара по крышке. Через несколько минут контакты опять размыкались, и Жора затихал, аккуратно ковыряясь в своей тарелке.

Лида сначала не поняла, чем обусловлена неожиданная ласка в голосе вечно недовольной и скандальной Ангелины, но после пятиминутного выступления хором обеих мам, наперебой расхваливавших своих чад, сообразила. Ей стало смешно.

«Брак двух бракованных индивидуумов», – подумала она и хихикнула.

Поскольку до этого старательно подталкиваемые друг к другу молодые молчали, не реагируя на внешние раздражители, обе маменьки обрадовались, восприняв вывалившийся из Лиды смешок как зародыш кокетства.

Обе женщины, глядя на чужое сокровище, искренне считали, что их дитятко заслуживает большего, но, поскольку судьба несправедливо обделила их вниманием, надо хватать, что дают. Антонина Гавриловна ценила в Жорике мужское начало, которым он должен был обладать согласно полу, указанному в паспорте.

Оно давало ей надежду на внуков. Ангелина Олеговна мирилась со страшновато-блеклой невесткой, млея в предвкушении безбедной старости, которую собственный сын при всем желании обеспечить ей не смог бы.

Обе мамы привыкли решать все в директивном порядке, поэтому на бунт не рассчитывали. Лиду еще ни разу не сватали, а вот Георгия деятельная Ангелина Олеговна неоднократно пыталась пристроить. Он не возражал. Возражали невесты, причем иногда в резкой и грубой форме.