Я знаю, мы оба страшно виноваты перед тобой…
– Не обобщай, пожалуйста! Я в этой ситуации был лишь жертвой! – моментально встрял Колясик.
– Поверь, я до сих пор мучаюсь из-за того, что натворила, но так вышло. Надо что-то делать.
– Мне неинтересны ваши внутренние терзания. Не желаю ничего слушать.
– И не слушай. Ты всегда была самодуркой! Я ничуть не жалею, что ты ушла от меня тогда. Но дети должны забыть друг о друге! – безапелляционно тряхнул башкой Николай.
В Рите поднял голову дух противоречия.
Наплевав на сообщение, что это, оказывается, она его бросила, Маргоша ощутила непреодолимое желание поступить наперекор этой потрепанной парочке, хотя иметь их в родственниках ей хотелось меньше всего. Но мысль, что они еще меньше хотят с ней породниться, воодушевила Маргошу на соединение двух юных сердец.
– Значит, так, голубки, – Рита уже была наполнена уверенностью, как шарик воздухом, и перестала чувствовать себя балансирующей на канате без страховки и в кромешной темноте.
Все встало на свои места. – Я не знаю и знать не хочу, сколько у вас общих детей, а у меня с вами ничего общего нет! Ни детей, ни внуков, ни планов! И быть не может! Когда ты меня бросил, я была молодой и глупой, любила тебя по дурости так, что хотела родить и воспитать твоего ребенка. Но жизнь распорядилась иначе, ту беременность я выносить не смогла. Алеша – сын моего друга, и к тебе, недоразумение плешивое, не имеет никакого отношения!
Рита вспомнила те страшные дни, когда даже мама была не на ее стороне.
Косые взгляды, шушуканье, разбухающий живот и постоянное чувство стыда. Она бы уже и рада была избавиться от последствий собственной доверчивости, но все сроки прошли и сделать ничего было нельзя. Когда Маргоша смирилась с тем, что дальше будет только хуже, ребенок неожиданно перестал толкаться. Поделиться сомнениями было не с кем: Лидка уехала, а с мамой не хотелось. Перед Новым годом она прямо в душной кухне во время приготовления «Наполеона» потеряла сознание.
Вместо праздничного стола Рита попала в больницу, где неласковый персонал, отвлеченный от подготовки к ночному торжеству, быстро и неаккуратно решил все ее проблемы, потряся Маргошу сочностью лексикона и здоровым медицинским цинизмом. Спас ее Осинский-старший, каким-то непостижимым образом прознавший про ее беременность и моментально заподозривший своего непутевого сыночка.
