Принц б/у

В машине Николай снова взял Маргариту за руку, едва только она дотронулась до рычага коробки передач.

– Вы обворожительны. – Он потянул в ее сторону жилистую шею, а Рита вдруг представила, что эта шея вместе с выпирающим кадыком начнет удлиняться, как у жирафа, и превратится в удава, заглатывающего кроликов, не жуя.

– Завтра рано вставать. Я отвезу вас домой, – с трудом выговорила она, надеясь, что в темноте салона Николай не видит выражения ее лица.

Он неправильно расценил ее замешательство, наполнившись самодовольным тщеславием, как старый бурдюк вином, но настаивать не рискнул, задушевно проныв:

– Эта ночь без вас станет пыткой.

Когда они подъехали к Колиному дому, Рита почти вытолкала его на асфальт, торопливо пояснив изумленному ухажеру, уже сложившему губы в подобие трубы пылесоса и начавшему всасывать воздух, одновременно перемещаясь в сторону дамы:

– Ох, идите же, а то я боюсь с собой не совладать!

– Так, может, и не надо себя насиловать? – на всякий случай мявкнул он вслед уже тронувшейся с места машине.

– Надо, надо, голубчик, – злобно шипела Рита, стремительно удаляясь по ночному проспекту, тоскливо мигавшему желтыми глазами светофоров.

Самым простым было плюнуть на месть, на давно затихшее эхо прошлого и продолжать жить сегодняшним днем, где не было той тоскливой безысходности, воспоминания о которой разбудил своим появлением Николай. Но природа человеческая загадочна и необъяснима. Мысль о мести, страшной, неотвратимой, захлестнула Маргариту, став смыслом ее существования.

Она больше ни о чем не могла думать, только о финале, до которого еще надо было добраться. Ее утешало лишь одно: Николаю должно быть так же больно, как когда-то ей. На моральном уровне. Поэтому на самое первое предложение Лидки просто попросить охрану отметелить его до потери пульса Маргарита не согласилась. Что значат физические страдания по сравнению с тем, что пережила она?

– Ну смотри, – пожала плечами Лида. – Мужики не такие, как мы.

У них моральные терзания, как Кощеева смерть запрятаны. Фиг пробьешься.

– Пробьюсь, – пообещала Маргоша.

Теперь она сомневалась в собственных силах. И это злило больше всего.

– Пробьюсь! – крикнула она, глядя на белую молнию разделительной полосы, равнодушно наматывающуюся на бешено крутящиеся колеса.

– Еще как пробьюсь, – прошептала Маргарита, зарываясь в теплое одеяло и проваливаясь в беспокойный сон.

В последующие дни бои шли с переменным успехом.