Принц и нищенка

На обратном пути представлял, как отдам Чумаковой бабки и сразу потащу под лестницу, не знаю, что она такого умеет делать этими губами, но заинтриговала она меня конкретно.

Но все сразу пошло наперекосяк. Уже не пороге кабинета физики услышал жалобный, девичий скулеж и в груди неприятно сжалось. Пройдя внутрь выдохнул, скулит Никишина, она стоит напротив подоконника, на котором сидит Стелла, жалуется ей о чем-то и горько плачет, рядом Катя Гришина истошно чешется и тоже тараторит что-то неразборчивое.

— Что опять случилось?

— Даааа так, — долго тянет и отмахивается, — Ничего интересного. Девки опять травили Чумичку, она подошла, потрепала их по головам, а потом показала какое-то красное пятно на руке и сообщила, что у нее стригущий лишай. Вот ревут теперь на пару!

— Ахахаха! — я не могу сдержаться.

— У тебя там как дела? Ты только давай осторожнее! — смотрит взволнованно.

— Да у меня все прекрасно! — я просто сияю, — Готовь деньги! Думаю, сегодня ты станешь немного беднее.

— Не противно? — Тошик морщится.

— Эм, нет… — отвечаю растерянно.

Признаваться в том, что Чумакова сегодня ночью была моей довольно яркой, эротической фантазией, конечно, не хочется, но фраза, что целоваться с ней будет противно, режет мне уши. Звенит звонок на урок, в кабинет входит Геннадий Викторович и мои планы утащить дикарку под лестницу, как можно скорей, сразу рушатся.

Но на следующей перемене, чтобы не терять времени, я сразу спешу к ее столу и залезаю на ее парту, закрывая Чумакову своей спиной от посторонних глаз. Она рывком выдергивает из под моей задницы учебник, снова недовольно на меня смотрит и собирается убрать его в сумку.

— Вот держи, — достаю из кармана школьного пиджака стопку тысячных купюр, сложенных вдвое и запускаю их в тряпичную сумку, вслед за учебником физики.

Не могу скрыть довольной ухмылки, очень откровенно на нее пялюсь.

— Ну всё, пошли! — собираюсь схватить ее за запястье, но Чумакова резко прижимает руку к себе, будто ошпарилась.

— Куда пошли? — смотрит недоверчиво.

— Оплата прошла, пойдем целоваться! — говорю невозмутимо.

— Здесь? Сейчас? — она отклоняется на стуле.

— Я знаю пару укромных уголков, — я играю бровями, — Там нас никто не побеспокоит.