Принц и нищенка

— Приставания в мой план не входят, сегодня мы просто пытаемся тебя вылечить, — его шепот проносится по комнате, которая уже не кажется мне такой темной, — Ну идем же, Чумакова.

Очень робко опускаюсь рядом и душа отлетает в пятки, потому что в одно мгновенье я оказываюсь утянутой под одеяло, практически с головой. Фил прижимает меня очень близко, я снова утыкаюсь носом в его шею.

— Как же это восхитительно! — бормочет в мое ухо и от его дыхания на моей коже я холодею.

— Мне с тобой очень хорошо, Васька. Не уходи никуда…

Черт! Ну почему это со мной происходит! Давай, соберись, двинь ему и беги! Чего разлеглась! И еще и посапываешь! Гофман плавно водит пальцами по моей спине, словно баюкает, а я все не могу найти в себе силы чтобы подняться.

— Как ты? Включить свет?

— Нет, — говорю едва слышно.

— Может тогда ты тоже меня обнимешь?

— Эгоистка, — и вновь я покрываюсь мурашками от его дыхания.

— Мы лечим не тебя, — я случайно задеваю его шею губами.

— Меня мы тоже сегодня лечим, только совсем от другой болезни, — говорит загадочно, — И если ты еще раз так сделаешь, мы меня не вылечим.

Да что со мной? Зачем же я ведусь на это? Почему мне так не хочется уходить и хочется верить в эти сказки, которые он вешает мне на уши! Вернее, официально он мне их не вешает. Но от его намеков и двусмысленных фраз, ноет под ложечкой и тянет наделать глупостей.

— Мне пора идти, спасибо за терапию, — нахожу в себе последние силы и отстраняюсь.

— Пожалуйста, не беги от меня, — Гофман снова меня притягивает и я возвращаюсь в прежнее положение, даже ближе, потому что между нами нет моей руки, — Давай просто полежим вот так, а завтра ты меня обязательно за это ударишь.

— Ты собираешься лежать так до завтра? — спрашиваю взволновано.

— Да. И потом каждый день…

В моей груди что-то очень жалобно царапается и я поджимаю губы. Как же красиво Гофман ездит по ушам.

— Ты мне очень нравишься. Очень-очень сильно… Перестань паниковать и отталкивать меня. Неужели ты не чувствуешь, как я к тебе отношусь?

Я вообще не понимаю, что я чувствую, поэтому ничего не отвечаю.

— Спокойной ночи, дикарка, — шепчет, целует меня в висок и прижимает крепче.

— Спокойной ночи, — отвечаю под ритм своего частого сердцебиения.

Открываю глаза, щурюсь и часто моргаю. Нет, к сожалению, мне это не приснилось. Я все еще в комнате Гофмана. Пульс подскакивает за сотню, когда понимаю, что лежу на его руке, прижатая спиной к его груди. Мой самый страшный кошмар! Видимо, во сне я перевернулась.