Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

А потом продаст кому-нибудь, как продал мои письма Джеймс Хьюитт? Неприятно, когда тебя окружают предатели…

Я понимала одно: пока будет длиться этот период неопределенности, я не должна терять времени и позволять себя унижать! Придворные подвергли меня настоящему остракизму, от меня шарахались, словно я прокаженная, пригласить куда-либо принцессу считалось просто опасным. Даже собственный брат Чарльз, сначала предложив мне в аренду садовый домик в Элторпе (мог и просто пригласить пожить лето в огромном замке), тут же от своего предложения отказался.

Стать неугодной королевской семье – значит почти потерять возможность бывать у кого-то в поместьях, все тут же забывают о дружбе с тобой. Осталось так мало настоящих друзей… Я вспоминала Ферджи, говорившую, что ни одной женщине не удавалось покинуть королевскую семью, сохранив голову на плечах.

Но я сдаваться не собиралась, помимо дворцовой тоски и безделья под видом серьезной занятости, у меня были действительные дела.

Я отправилась в Непал, где посетила хижины простых людей, лагеря для прокаженных, больницы… Все это привычно и очень нужно. Каждый такой визит приносил не только удовлетворение мне и какое-то облегчение людям, но и немалые деньги в виде благотворительной поддержки.

Принц в это время успокаивал расшатанные скандалом нервы, катаясь на лыжах.

Летом я отправилась в Зимбабве, где встречалась с Робертом Мугабе, посещала детские центры, снова и снова больницы и пункты распределения гуманитарной помощи…

Чарльз ловил рыбу в Шотландии.

Но я зря думала, что королевская фирма оставит меня в покое, нет, меня продолжали просто травить, в газетах перестали публиковать отчеты о моих поездках, а Форин-офис вдруг решил, что мне опасно куда-либо ехать, кроме общепризнанных курортов, куда я вовсе не стремилась.

Но в середине лета Чарльз сделал мне настоящий подарок: он дал интервью Джонатану Димблби, в котором невольно признался, что изменял жене!

Теперь бессмысленно стало обсуждать, ложь или правда в книге Мортона, теперь никто не мог заявить, что у меня паранойя.

Но это были еще не все битвы. Хьюитт, показав себя полнейшим подлецом, продал все наши секреты, и мои письма в том числе, за что даже журналистами был прозван Любовником-Крысой.