Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Я вдруг поняла, насколько он прав! Носить что-либо вообще из того, что я одевала рядом с Чарльзом, больно и не хотелось, было большое желание освободиться от груза прошлых лет. Я очень хотела оставить себе только мальчиков.

На меня вылили немало грязи, укоряя в том, что при разводе обобрала бывшего мужа до нитки. Во-первых, это далеко не так, во-вторых, я должна иметь средства, чтобы хотя бы на каникулах создать приличные условия мальчикам, не в палатке же их держать, в-третьих, если человек мог оплатить немалые долги своей любовницы и уже второй год попросту содержать ее (Чарльз купил любовнице дом, оплачивает все ее очень немалые счета, одевает и кормит), то почему бы не делать это с матерью его детей?

Уильям был прав – от прошлого груза следовало освободиться.

Я связалась со специалистами аукциона «Christie’s» и пригласила к себе, чтобы отобрать то, что можно продать через этот аукцион. Мередит Этерингтон-Смит целый месяц почти каждое утро появлялась во дворце, чтобы помочь мне избавиться от платьев и составить каталог для аукциона.

Перебирая наряды, я просто ужасалась, а вместе со мной ужасался и Уильям:

– Мама!.. Это же так ужасно! Кто это купит? Разве это можно носить?

Чем больше я разглядывала свои платья прежних времен, тем больше понимала, что больше не хочу выглядеть вот так, хочу серьезно измениться. Особенно ужасно выглядели наряды времен начала семейной жизни, когда я старалась угодить вкусам двора и носила платья с огромными воротниками, широкими рукавами и разными оборками.

Почему никто не подсказал, что это нелепо, некрасиво наконец!

Несколько нарядов отдавать просто не хотелось, например, белое платье с болеро, расшитое стеклярусом, или синее бархатное, в котором я когда-то танцевала в Белом доме с Джоном Траволтой…

Распродали, как ни странно, все, хотя мне тоже казалось, что есть платья, на которые и смотреть страшно.

Я знаю, что королевская семья была возмущена таким неприличным поведением. Дамы всегда отдавали свои наряды в комиссионный магазин и забывали об их существовании, а продавать с шумом на аукционе?.. Фи!

Но за это «фи!» мы выручили немало денег – больше трех миллионов. Конечно, наряды того не стоили, сыграло свою роль имя.