Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Но от меня уже ничего нельзя было скрыть, я знала, что Чарльз видится с любовницей при любой возможности, а если таковой нет, то звонит ей и разговаривает буквально часами…

Накатывали злость, обида, жизнь казалась невыносимой…

Почему я не вписалась в жизнь рядом с Чарльзом, а он так и не смог мне помочь сделать это?

Чем больше я размышляла над этим, тем больше осознавала, что не смогла бы вписаться никогда, а Чарльз, не понимая, что происходит, просто приписывал все моей истерии. «Истеричка Диана» стало таким же постоянным определением, как и «тупица Диана».

Сначала мне нужно было просто объяснить, почему увлекаться оперой более приемлемо, чем обожать балет. Почему нужно любить определенную классическую музыку, а не, например, Рахманинова или Чайковского? Чем убийство животных и птиц, именуемое охотой, лучше ухода за ними? Почему считается достойным ежедневное издевательство над лососями во время рыбалки, когда их сначала вытаскивают из воды, потом снимают с крючка, раздирая губы и внутренности, а потом к концу дня замученных выпускают в воду умирать медленной смертью? Почему загонять лошадей до кровавой пены на губах лучше, чем гонять на автомобиле? Почему любить собак и терпеть их шерсть на диванах и креслах лучше, чем ухаживать за морскими свинками? Почему носиться по полю на лошадях, сталкиваясь и раня их, называя это поло, лучше, чем плавание? Почему заумные философствования лучше дамских романов?

Почему все, что делаю я, глупо, а все, что я не могу терпеть, достойно восхищения?

Да, я не люблю охоту, потому что убивать оленей и потом мазать лицо их кровью достойно наказания, а не восхищения.

Я не люблю мертвую рыбу, у которой крючок засел где-то глубоко внутри. Я не люблю поло, потому что стременами одного всадника при столкновении больно ранят бока другой лошади. Я не люблю скачки с препятствиями, потому что на лицах у всадников совершенно зверские выражения, с них слетает весь светский лоск и даже дамы ругаются крепче портовых грузчиков. Я не верю в вежливость дамы, которая полчаса назад выкрикивала отборные ругательства, пытаясь взять препятствие.

Возможно, я не права, охота – это адреналин, а не убийство животных, но тогда не нужно объявлять себя их защитниками… Не нужно говорить, что это твоя любимая лошадь, если вчера порвала ей уздечкой губы до крови…

Я не вписалась в придворную жизнь еще и потому, что не приняла их увлечения, по сути очень жестокие и грубые.