Принцесса и садовник

Твой отец просто пытался оградить тебя от бессовестной принцессы.

— Потому что он знал о моем вожделении к тебе?..

— Я узнала об этом последней. Я бы не вовлекла тебя в этот брак, но я была в затруднительном положении и не знала, что делать. Я не хотела, чтобы твой отец и твоя семья до конца своих дней переживали бесчестье из-за тех фотографий. Лукка не оставил тебе выбора...

Он схватил ее за плечи.

— Неужели ты думаешь, что я послушался Лукку, чтобы спасти твою репутацию?

— Я знаю, что это так. Твоя бабушка знает обо всех твоих секретах.

— Ты права. Она видела, как я страдал из-за своей безнадежной страсти к принцессе. Но я также знал, что, если сдамся на милость этой страсти, навлеку беду на всех.

— Я тоже это знала, но это не остановило меня, и я ступила на землю Сардинии, чтобы быть с тобой. Я забралась к тебе в постель и умоляла полюбить меня. Но даже и тогда ты не заинтересовался мною. Гвидо знал тебя лучше, чем я. После эпизода в оранжерее я поняла, что многие годы злилась на невиновного человека.

— Мне тоже, — пробормотал он.

— Знаешь, я думала о твоем предложении быть друзьями. Ради твоей семьи. Как сказал Лукка, я не оставила тебе выбора, но, если ты хочешь начать сначала, я готова.

— Хочешь сказать, что будешь обычной женой, обычной хозяйкой?

— Да. Не смейся. Я умею готовить.

— А как насчет того, чтобы сделать еще один шаг и стать моим ассистентом в клинике? Мне он очень нужен.

— Я бы с удовольствием, но я же не студент-медик, как Маттео.

— У тебя есть качества, которые мне нужны еще больше. Имея экономическое образование, ты можешь быть бухгалтером. У тебя огромный опыт содержания приюта для животных. У меня плохо с цифрами.

Может быть, работая с ним, она узнает все стороны Дицо, которые он не показывал ей раньше? Пока она раздумывала, он погасил свет и лег в постель. Когда она тоже легла, Дицо спросил:

— А что ты теперь будешь делать со своей благотворительностью?

— Папа говорил, что хороший монарх умеет передавать полномочия.

Прошло минут десять, и Реджина начала испытывать новую боль, потому что Дицо так и не протянул к ней руки.

Сегодня он во многом признался ей, но это были лишь слова, потому что сейчас она лежала рядом, но не в его объятиях. И он не заверял ее, что не может без нее жить.

— Мы съездим завтра во дворец, — сказал он.