Принцесса из борделя

Меня от этой улыбочки молнией по позвоночнику пробило! Ведь это был тот самый колдун, и от его безразличного ледяного взгляда просто бросало в холод – весь какой-то вытянутый, элегантный, суховатый еще бы уши ему острые и точно выйдет Чернолесский эльф. А может он и есть?!

Пригляделась – нет. У эльфов мало того, что уши острые, еще ведь и пальцы длиннее, чем у людей, будто в них на сустав больше, а этот держал свой бокал шампанского вполне обычным мужскими руками.

Другие гости все не унимались, особенно мадам Кардамон:

– Ой, селедка, не могу! Это же надо вам, господин Луций, такое сказать! – Колдун улыбнулся на ее реплику уже совсем не благожелательной улыбкой, но наша мадам была не дура и все сразу же поняла.

– Ну, что же… начнем-с? – В нетерпении потер Жоржетт свои маленькие, увенчанные золотыми перстнями, ручки. – И подавайте нам лучших! Лучших своих роз, мадам Кардамон.

Думаю, и говорить не стоит, что все было уже давно готово к этому пожеланию венценосного гостя.

Началось представление, которое я отчасти не видела, но мне и смотреть-то не нужно было, потому как я сотни сотен раз присутствовала на его репетиции.

Выйдя на верхний балкон, по лестнице начали по очереди спускаться девушки – все как на подбор красавицы и прелестницы на совершенно любой вкус. Всего в «Лиловой Розе» было двенадцать цветков.

Они ступали босыми ухоженными ножками по мягким коврам, завораживая своими струящимися одеждами и длинными волосами. Каждой было подобрано свое особое платье, которое подчеркивало ее красоту и выделяло среди остальных.

Спустившись вниз, девушки подходили к гостям и, поворачивая обратно прямо возле диванов, возвращались вверх по лестнице, гипнотически покачивая бедрами, чтобы занять отведенные им ступеньки. Такие соблазнительные и одухотворенные, сияющие и томящиеся в ожидании своего господина и повелителя!

Да… если честно, я и сама залипала, смотря на это действо. Ну, просто невозможно было оторвать взгляда от округлых поп, качающихся в волнах шелка и переливах бархата.

Но, судя по выражениям лиц гостей, восхищаться они не торопились.

Больше всех почему-то нервничал Жоржетт и его чрезмерная, в плохом смысле, возбужденность, передалась и мадам Кардамон. Но она была бы не она, если бы не взяла быка за рога.

– Обратите внимание, ваше величество, на верхней ступени прелестница Амариллис. Ее фарфоровая кожа так нежна, что вы не захотите выпускать эту девицу из объятий.