Принцесса особого назначения

– Шенге, – пробормотала сонная я, – Утыррка хотеть спать… очень-очень…

– А нечего было вчера столько пить! – ворвался в мое сонное состояние голос рыжего, а в следующую минуту я полетела куда-то… Выныривая из ванной, я была уже в совсем отвратительном настроении, а уж узрев довольную рожу рыжего…

– А! Чтоб тебя волки задрали! Чтоб тебя на совете Прайды унизили! Чтоб Илери на тебя досье собрал, а затем на представлении уличных актеров его забыл! Да чтобы…

Раздался тихий смешок, и даллариец объявил:

– Мокрая рубашка… мм… какое зрелище!

Прикрыв грудь руками, я попросту приказала:

Динар, облаченный в походный серо-зеленый костюм, нагло рассмеялся и, уходя, сообщил:

– Одежду для тебя я оставил на постели, служанок разбудил сам, лично, цени.

У тебя не больше десяти минут, после чего я войду и помогу тебе одеться, причем сам и лично. Завтракать будем после рассвета, а выезжаем немедленно.

И тут я осознала сказанное:

– После рассвета? А сейчас что, ночь?

– Ее вторая половина, – невозмутимо ответил даллариец, захлопывая двери.

Зевающих и сонных служанок оказалось девять, но все очень оживились, увидев меня, и торопливо пытались помочь одеться… я их понимаю, когда я уеду, они снова спать лягут… Холодно, голова болит, спать хочется так, что сил нет на ногах стоять, а этот… Ну, подожди, я тебе устрою!

Я неожиданно вздрагиваю, недоуменно глядя на рубашку, протянутую служанками… Динар мне костюм у орков взял? Удобно, конечно, особенно для путешествий, но все же… И вышивка темная, странно.

В холщовую седельную сумку две служанки под моим чутким руководством запихивали нижнее белье, три костюма для верховой езды и тот орочий костюм, что подарил Аршхан.

Мои влажные после незапланированного купания волосы собрали в косы, которые затем переплели. Так хотя бы о прическе три дня можно не думать.

Дверь распахнулась, являя до омерзения довольного собой далларийца.

– Рыжий, – устало поинтересовалась я, – ты никогда не хотел стать палачом? У тебя просто врожденный талант, должна признать.

– Мне вообще много чего досталось от рождения, – признался даллариец, – но вот терпение никогда не обреталось среди моих добродетелей. Дамы, вы свободны!

Поднявшись, я сама натянула высокие мягкие сапоги, тоже подозрительно напоминавшие ракардовские, и только после этого накинула на плечи теплый плащ.

– А сумки сам возьмешь, раз такой нетерпеливый! – и, позевывая, я направилась вниз, к конюшням.

У выхода обнаружились отец, секретарь Свейтис и даже министр Авер.