Принцесса особого назначения

– Утыррка – моя любимый веселый орк, – просиял Рхарге.

Я сияюще улыбнулась в ответ, не обнажая зубы, естественно. Один раз улыбнулась оскалившись, потом сутки шея после подзатыльника болела – не церемонятся тут с принцессами. Но вернемся к посланию дорогому кровному батюшке. Вообще-то нужно было бы написать раньше, мы тут уже восьмой день после возвращения из Хорнасса, но шенге только сегодня сказал, что сможет отнести письмо темному королю.

Завершив письмо, которое вызовет у папы приступ панической ярости, я огляделась в поисках шенге, и тут… прозвучал рог.

Трубный звук до неузнаваемости преобразил лагерь, за какую-то долю секунды приведя орков в состояние боевой готовности. Вот только что рядом с нами был только Рхарге, да еще трое у дальнего конца лагеря, и вдруг раз – и четверо вышли из леса, трое спустились со скалы, двое показались из спальной пещерки. И все с оружием наперевес и в напряженной позе.

Гости явились из… шахты! И я ощутила давно забытые симптомы – внезапно онемевшие руки, ватные ноги, спазм, перехвативший горло, и ошалелое выражение лица… Да, неудивительно, что за ракардами женщины готовы бежать впереди их коней и вести образ жизни примитивной самки в охт!

Их было особей двадцать, но… я смотрела только на предводителя.

Высокий, мускулистый, ни единого волоска на груди, и только мускулы, мускулы! И длинные черные волосы, отливающие синевой, и орлиный профиль, и губы, четко очерченные, словно скульптор виртуозно вытесывал из камня, и раскосые огромные глаза, в которых я безвозвратно тонула… Ракард… одним словом, ракард! И я уже не удивлялась, что многие приграничные градоправители просили запретить оркам-ракардам въезд в город, аргументируя последующей массовой миграцией женщин, я бы тоже хоть и десять дней за его конем бежала… только не могу – ноги ватные и коленки дрожат…

И тут… о чудо! Ракард посмотрел на меня! Поистине царским движением чуть повернул голову, и я… утонула в его черных глазах!

– Самка, – низким, волнующим все мое существо голосом проговорил ракард, – красивая…

Последний раз я так краснела, когда меня поймали за подкладыванием одному из министров канцелярских кнопок на стул…

Я плавилась под пристальным взглядом мечты всех оитлонских женщин, но… увы, определенный протокол этикета существовал и тут.

– Я Джашг, – папашка, по боевой тревоге явившийся из леса, шагнул вперед, – кто ты?

О, я тоже очень хочу узнать имя того, о ком буду мечтать по ночам.

– Аршхан! – представился ракард и спрыгнул с агрраши.