Принцип Отелло

Просто Сячинов по просьбе того двоюродного брата (он, к слову, тоже по фамилии Зайцев) не раз сопровождал Зайцева Степана с мигалками. Все официально, конечно, делалось. Но что сопровождал именно Сячинов – факт.

– А напарником кто у него был? Как раз тот самый Кириллов?

– Да, как раз тот самый.

– Ух ты! А вы молодцы! – не смогла удержаться от похвалы Василиса. – Времени даром не теряли! Тогда, думаю, Мерлиным заниматься и не стоит. Наверняка нам нужен Зайцев.

– Какая ты скорая! Так вот, чтобы ты знала, милая.

Сячинов, перед тем как в ГАИ прийти работать, пару месяцев трудился в его гараже.

– В чьем гараже? – не поняла она.

– В автотехцентре Мерлина. И тоже сопровождал не раз Афанасия в поездках.

– Он там работал? И сопровождал? Тогда это не Зайцев, а Мерлин. Точно Мерлин! Или… или все же Зайцев? Господи, я совершенно запуталась. Что же делать-то, а? Что делать, Игорь Леонидович?

– Проверять, Василиса. Проверять! – вздохнул тот и, сжав огромный кулак, потряс им в воздухе.

 – Но я обязательно достану того ублюдка, который мою Маринку… И твоего Сигитова…

– А как? Как вы… как мы это сделаем? Надо же очень хитро и осторожно.

– Или, наоборот, напролом и прямо в лоб. Ошарашить надо, а там посмотрим на их реакцию…

Олег Иванович неторопливо размешивал чай, налитый в высокий стакан с серебряным подстаканником. Подстаканник был старый и изнутри давно покрылся зеленоватым налетом, окислился, значит. И Шаповалов уже несколько раз заходил в посудный магазин, про себя старомодно именуя такие заведения посудными лавками.

И все присматривался к сверкающим новеньким подстаканникам. Красивыми были современные изделия. Красивыми и дорогущими. Но денег, как ни странно, ему не было жаль совершенно. Ему было жаль расставаться со старым подстаканником. Ведь, купи он новый, от старого придется избавляться. А то ведь нелогично как-то получается, так ведь? Купить купил, а не пользуется…

Но все дело было в том, что расстаться со старым ему было невмоготу.

Так удобно цеплял палец старинную серебряную дужку подстаканника. Так удачно, будто в гнезде, сидел в нем высоченный стакан. Так радовал глаз старинный, почти уже стершийся рисунок. Воспоминания все какие-то будил, бередил внутри что-то.

А сияние нового металла нового подстаканника ни о чем таком не напомнит. Разве о том, что со старым пришлось расстаться. Пришлось предать его ради красивой сверкающей вещицы, не родной и не привычной.