Принцип Отелло

Истерил и говорил, что если Кириллов выйдет из комы, то им конец.

Но конец настиг самого Зайцева. Настиг в тот момент, когда троица, возглавляемая собственной женой Вадима, в поисках друга слишком близко подошла к разгадке. Пришлось опять соображать на ходу.

Убить Зайцева было несложно. Куда сложнее оказалось перевезти Сигитова в другое место. Белым днем, когда вокруг столько глаз! Ничего, справился. Сигитов был покорным, не спорил, не артачился, сам сел в машину и даже пообещал молчать, если их остановит милиция.

А куда ему было деваться? Он же знал, что его ищут по подозрению в убийстве Марины. Он же видел запись на диске. Так что…

Все прошло вроде бы хорошо. Но тут снова возникли проблемы. И с чего вдруг они взялись валиться на него в последнее время, непонятно? Будто он какой-то камешек из фундамента громадной пирамиды выдернул, и та начала медленно оседать и рушиться.

Ему позвонил двоюродный брат Зайцева и сказал, что обнаружил огромную брешь в банковских счетах своего брата.

Что будто бы он по его поручению поехал в Москву, занялся проверкой и обнаружил там эту хрень. И вопрос еще задал такой под конец разговора Вадиму:

– Ты ничего мне объяснить не хочешь, Вадик?

– А что я могу объяснить? – попытался изобразить недоумение он.

– Куда подевались деньги, к примеру. И как мой брательник ухитрился сорваться с обрыва, сломать себе шею, а потом еще и в кусты уползти? Мне кажется, что разговор назрел.

Вадиму стало понятно: начнет шантажировать его, денег просить, которые они с Сигитовым со счетов Зайцева перетянули на его счета.

Допустить такое нельзя. Значит, придется его убить. Уговорил о встрече, он через крайний подъезд поднялся на чердачный этаж, вошел в квартиру, убил и вышел таким же путем – он ведь знал, что за домом наверняка наблюдают.

Кажется, теперь все расчистил. Теперь можно было вплотную заняться обогащением, заставив Сигитова поработать. А тот вдруг заартачился!

– Не буду, – сказал сегодня утром, когда Вадик спустился к нему в подвал на материной теперь уже даче.

 – Можешь оставить меня тут навечно, но я не стану это делать. Ты же не дурак, должен понимать: нас вычислят. Ладно бы счет был где-нибудь за бугром открыт… И то это сейчас вычисляют. И карают. А ты хочешь внутри страны такой свистопляс устроить. Не буду!

– Зайцева-то обокрал? Обокрал. Чего ж других не хочешь?

– С Зайцевым у нас свои счеты. Он опять же твой подельник. За него много не дадут.