Принцип Отелло

Она долго потом ждала их к ужину, а на следующий день к завтраку – никто не спускался в столовую. Дом вообще казался необитаемым. И если бы не звук шагов, вспарывающий время от времени тишину, она подумала бы, что оба мужчины покинули жилище. Потом они снова заперлись в кабинете у Игоря Леонидовича и совещались почти до обеда. К обеду все-таки пришли к столу.

Василиса с вопросами приставать к ним не стала. Молча разлила по тарелкам гороховый суп с копченостями, поставила салат, куски вареного мяса красиво разложила на тарелке (Игорь Леонидович всему на свете предпочитал кусок холодной вареной телятины).

– Присядь, Василиса.

Она послушалась, опустилась на стул у дальнего края стола. А стол был огромен, человек тридцать смело за ним расселись бы.

– Что ты намерена делать? – спросил ее Игорь Леонидович.

– Я… я не знаю. А что надо делать?

– Я почему спрашиваю, дорогуша… – Хозяин дома отвел глаза, закончил с сожалением: – Держать тебя здесь я больше не могу.

– То есть как свободна? – Она растерялась, совершенно не ожидая такого поворота.

– Ты больше не заложница, Василиса. Нам пришлось согласиться с тем, что убийца – не Сигитов. И дело даже не в том, что у мерзавца на заднице не оказалось родимого пятна и штаны он снимает несколько иначе, чем твой Александр.

– А в чем? – поторопила его Василиса, потому что Игорь Леонидович неожиданно умолк.

– В том, что лица этого человека ни на одном кадре не видно, – закончил за хозяина Игорек. – Когда Сигитов приходил к Марине в первый раз, он лицо не прятал. Прекрасно знал, что стоит под камерой, но не прятал. Благородный, как же! А в день убийства лицо человека, который всячески пытался изображать из себя Сигитова, ни разу не попало в объектив. Ни разу!

– Может, и попало, но было затерто. Нескольких кадров-то нет! – домыслила Василиса.

– Я тоже так подумал, – со вздохом обронил Игорь Леонидович, отодвигая пустую тарелку из-под супа. – Ну что ж, будем искать теперь этого имитатора. А что делать? В милиции давно уже дело в разряд нераскрытых списали. Никто не шевельнется.

– Они не видели диска, – напомнила Василиса.

– Во-во! А если б увидели, смогла бы ты убедить их, что там не Сигитов твой? Они твою болтовню про ремень и родимое пятно и слушать бы не стали.