Онлайн-библиотека книг
Любой другой человек, на моем месте, радовался бы скором избавлению. Я я дрожу, как осиновый лист, при одном только упоминание о моей смерти.
Во мне борются два страшных чувства, с одной стороны, я очень хочу избавиться от боли, с другой стороны, где-то в глубине души, живёт надежда, что произойдёт чудо и я спасусь. Пусть без лица, пусть без груди, пусть с таким изуродованном телом, но я все-равно, хочу жить! Я хочу увидеть солнечный свет, хочу видеть траву, наслаждаться пением птиц, хочу чувствовать прикосновение ветра на своем лице, хотя бы на тех участках, которые у меня остались.
Клиенты-падальщики
В обед Сергей, все-таки, решается заглянуть ко мне. Я хочу спросить у него, может быть, Иосиф больше не будет меня мучить, и они позволят мне спокойно умереть?
Мое тело покрыто гноем, какой идиот, в здравом рассудке, захочет такое есть? Но я забываю, снова и снова, что Иосиф – не обычный человек и о здравом рассудке, говорить тут, не имеет смысла. Это не про него…
– Сережа, когда я умру? – Спрашиваю я его, как только он подходит к моей кровати.
"– Не знаю, – грубо отвечает Сергей и тоже, как и женщина-сиделка, не смотрит в мою сторону. Они все избегают смотреть на меня. – Жесть, как же от тебя воняет! – он отходит на “безопасное” расстояние.
– Помоги мне умереть, прошу… – тихо шепчу я, слезы затекают под бинт и слегка щиплют рану.
– Ты скоро сама сдохнешь, – грубо обрывает он, но его голос дрожит, я вижу, что ему не совсем плевать на то, что происходит со мной.
Он не поворачивается ко мне, но и не уходит из комнаты. Что-то терзает его. Он стоит у окна и дышит. Не нравится мне, образовавшаяся пауза.
– Что-то не так? – Тихо шепчу я усталым голосом.
– Да, все в порядке. Просто… Сегодня будет необычный клиент. Вернее, два клиента. – он снова топчется и высовывается в окно ещё больше.
– Серёжа, от меня пахнет, вряд так кто-то захочет использовать, даже мой рот. А внизу – уже некуда использовать. Оставь меня в покое, дай спокойно умереть, зачем ты продолжаешь издеваться надо мной? – Я говорю ему спокойно, но в душе все переворачивается.
