«Но ведь именно это тебе нужно… Именно эту дикость ты искала среди своих богатых сопляков»
— Черт… — сдавленно ругнулась я и, выбросив тест в урну, кинулась к раковине.
Беспощадно умыв лицо холодной водой, я взглянула на свое отражение и начала вести мысленный диалог. Да, Соня права — я никогда не отпущу это до конца, если буду держать в себе. Но я ни с кем не желала делить ни его имя, ни воспоминания связанные с ним. Ведь тогда мне точно не удастся вырвать те дни, как страницу из тетради и поверить в то, что ее не было.
Проснувшись утром следующего дня, я твердо решила, что больше не хочу строить из себя отшельницу. Написала пару смс подругам, с предложением встретится в кафе и обсудить последние сплетни. В субботу пар стояло не много, так что у меня намечалось много свободного времени. Даже настроение поднялось, когда они оперативно откликнулись и с энтузиазмом выбрали время и место.
На учебу я приехала в хорошем расположении духа и уверенностью, что с этого дня все будет иначе, и в моей жизни наступила светлая полоса.
Казалось, ничто не собьет этот настрой. Даже когда прямо во время пар меня попросили пройти в кабинет ректора, я не удивилась и продолжала мысленно строить планы для проведения досуга в ближайшие дни. Лишь когда переступила порог ректората, все лишнее резко выветрилось из головы… Сердце учащенно забилось, и я застыла в шаге от двери.
— Прошу вас, проходите, Снежана Валерьевна, — любезно предложил седовласый ректор.
Отец сидел в кресле напротив и даже не обернулся — я до последнего сверлила взглядом его затылок.
Ну что ж… Усевшись на второй стул в позу «примерная ученица», я озадаченным голоском обратилась к ректору:
— Какие-то проблемы, Борис Анатольевич?
— Что это значит? — снизошел вдруг папа до вопроса, небрежно кивнув на раскрытую папку с моими документами, где сверху лежало заявление о переводе.
— О… Это значит, что я перевожусь на факультет дизайна, папа, — объявила я так, будто это должно было непременно обрадовать его."
"Строгий взгляд его мутно-серых глаз встретились с моим искренним простодушием на лице.
— То есть ты меня перед фактом ставишь, — констатировал он, понизив тон.
— Нет… я конечно собиралась сказать тебе. Просто подходящего повода как-то не нашлось.
Я говорила уверенно, хотя меня дико сковывал мандраж. Энергетика отца на всех влияла как предупреждающая вывеска — высокое напряжение.
— Собиралась, — отец задумчиво вытянул губы. — Значит, принимая решение, мое мнение ты учитывать, не планировала.
