Приручить Цербера

Они сидели на заднем сиденье «мерседеса», и Данила подумал, что это хорошая возможность объяснить Насте события той злосчастной ночи. Водитель ведь мог подтвердить оправдательные показания… или сделать хуже, упомянув, что оставил Данилу в Раменках и уехал. Черт. Кроме безусловного доверия ничего не поможет. Однажды сомнения загрызут их обоих.

— Сдвинь ноги, имей совесть, — резко бросил он Насте.

Девушка тут же приняла более приличную позу, но легче не стало. Данила чувствовал, что на него накатывает похожая паническая волна, которая ударила на дороге из Николиной Горы.

Но тогда он лишь увидел фотографии обнаженной Насти, а сейчас легко мог представить реальность, каждый изгиб, незабываемый аромат, нежность кожи.

Данила понимал, что Настя не мстит, не играет — она просто, как и он, не знает, как себя теперь вести. Поэтому он дышал глубоко и смотрел в окно, а не на спутницу.

На конференции Данилу встретила мать, одетая в летний костюм от Шанель. Она всегда любила подчеркнуть, что отец щедро платит ей за послушание, как будто это его оправдывало.

Мать дрогнула, плеснув пренебрежением из глаз на Настю, но комментировать ее вызывающий вид не стала.

— Я так рада, что ты пришел, — поздоровалась она, протянув Даниле обе руки для пожатия.

— Подумываю инвестировать в медицину.

— Позволь мне представить тебя организаторам, хотя ты со многими знаком, я думаю. Отцу хорошо бы наладить контакты с…

— Ты могла бы хоть притвориться, что у тебя есть не только муж, но и сын, — перебил Данила.

 — Например, спросила бы, здоров ли я.

Мать смутилась, и явно не из-за стыда, а из-за возмущения, что он посмел размахивать семейным бельем в присутствии посторонней.

— Надеюсь, твоя квартира в порядке и вора задержали, — вежливо сказала она.

Данила сообразил, что Настя солгала родителям, и кивнул, мол, справедливость восторжествовала.

С отцом они не обменялись и словом, как два иностранца, которые могли общаться только при помощи переводчика, в данном случае — матери.

Данила хотел перевернуть эту страницу и идти дальше, и если мать клянется, что у ее мужа после инсульта поубавилось злости, то можно попробовать разойтись мирно.

И все было хорошо, пока не пришла пора прощаться. Настя протянула руку светилу хирургии Летову, крепко пожала и сказала:

— Удивительно, что, будучи пластическим хирургом, вы не убрали шрамы с руки.

Отец сузил глаза и бросил беглый взгляд на «нерадивого сына», а Настю уже понесло.