Приручить Цербера

Настя хотела обнять его, почувствовать тепло кожи и игру мышц на спине, но Данила перехватил запястья и завел ей за голову, удерживая в крепкой хватке. Музыка продолжала играть, ощущения были обострены, а окружающего мира не существовало.

Они достигли пика одновременно и замерли, чтобы продлить это незабываемое мгновение.

— Мне всегда тебя будет мало, — хрипло сказал Летов и наконец позволил обнять себя, запустить пальцы в мягкие волосы, убрать челку со лба. Настя хотела бы ответить ему что-нибудь такое же щемяще прекрасное, но ее тело все еще дрожало, и слова не шли, поэтому она просто поцеловала его — в лоб, глаза, губы, шею.

Они долго лежали, сцепив пальцы и слушая тишину. Настя не сразу поняла, что музыка больше не играет.

Повернувшись к Даниле, она провела губами по его груди, твердой и гладкой, прикусила кожу, лизнула шрам у ключицы.

— Я хочу еще, — попросила она, и муж нежно погладил ее большим пальцем по щеке:

— Уверена? Тебе не будет больно?

— Мне больно, когда ты не во мне, — призналась Настя, и Цербер, притянув ее к себе, крепко обнял и долго не отпускал перед тем, как поднять на руки и отнести к окну.

— Помнишь? В первый раз, когда мы поцеловались? Я едва не рехнулся тогда, — прошептал Данила. — Потому что хотел сделать с тобой вот так… — Он поставил Настю спиной к себе и медленно снял с нее свою футболку, спустил кружевное белье; попросил упереться руками в подоконник и, раздвинув ей ноги, медленно вошел.

Постепенно наращивая темп, Данила накрыл руками груди Насти, скользнул ладонью по животу и ниже, лаская.

Настя застонала и наклонилась вперед, сложив руки на холодном дереве. Крепко обхватив пальцами бедра Насти, Цербер перестал сдерживаться — и скоро зарычал, вбиваясь в нее последний раз.

Данила не сразу смог восстановить дыхание, а у Насти не было сил сдвинуться с места, но она позволила развернуть себя и усадить на подоконник. Муж широко раздвинул ее ноги, удерживая под коленями, и довел до экстаза языком.

Настя еще долго содрогалась в оргазме, и только когда Данила нежно стер пальцем слезу с ее щеки, она осознала, что плакала.

Они были измученные и счастливые, и вместе встретили первый рассвет семейной жизни.

С восходом солнца они наконец добрались до спальни, вспомнив о ее существовании, и проснулись только в десять утра. В ногах у них растянулся Рыжий, заняв как минимум четверть кровати, и они старались выбраться так, чтобы его не разбудить.