Приручить Цербера

Особенностью «Бронкса» было то, что здесь, как в старинных мужских клубах, имелась Книга пари. Любой желающий мог вписать условие и сделать денежную ставку, остальные посетители, обязательно указав имя, имели право поддержать. Пари на танец с раздеванием Настя неделю назад выиграла… или проиграла, тут как посмотреть.

Сегодня пари было заключено на новенького — Лероса. Кто-то, не теряя времени даром, внес предложение: займется ли он сексом в клубе до наступления полуночи. К Леросу подкатила смуглая брюнетка с татуированными бровями и по доброте душевной провела рукой по брюкам, до самого паха, предлагая помощь.

Оказалось, первая ставка была внесена на положительный исход и составляла триста долларов. Под ней на такую же сумму сразу подписались трое человек, включая брюнетку. Если участник не выполнит задание, то денежки — 1200$ в данном случае — уйдут клубу. Если выполнит, то клуб выплатит «подписчикам» ставку в двойном размере, по шестьсот баксов, доложив из собственного банка 1200$. Обычно эти деньги полностью или частично клуб покрывал за счет тех, кто поставил на отрицательный исход. Но против Лероса не подписался никто: уж слишком он сексапильный парень, чтобы сомневаться в его брутальности.

В таких случаях, когда все подписчики были единодушно «за», отказаться от выполнения условия считалось малодушием, и для «слабака» вариантов было два: либо повернуть время вспять и выполнить запрос, либо больше не показываться в клубе, иначе загнобят.

Укурки, ей богу. Лучше бы пустили деньги на новые мозги.

Блин, и что теперь Леросу делать? Не успел войти в круг избранных, как уже придется выйти… или трахнуть кого-нибудь. По лицу однокурсника Настя видела, что он злится и хочет убраться отсюда.

— Узнаю, кто внес предложение и заставлю взять назад, — неуверенно пообещала Настя. Она отправилась к распорядителю клуба и, перекрикивая музыку, поинтересовалась, кто же тот шутник, который записал пари. Ей вручили толстенную тисненую серебром книгу, и под первой ставкой Настя прочла: «Цербер».

Она перечитала несколько раз, убедиться, что не глюк. Огляделась по сторонам, как параноик, и не поверила глазам, заметив Данилу в дальнем темном углу. Он шептался с совершенно сногсшибательной куклой, которая обвила его тонкими руками, как осьминог.

У Насти в душе заиграла мексиканская музыка, слишком быстрая, как в ковбойском вестерне, и захотелось схватить внутреннюю гитару и разломать ее о стену к чертовой матери.