Пришельцы

Можно было представить себе будущую работу…

— А тут ошибки нет? — кисло спросил Поспелов. — Может, там разведчик недр требуется?..

— Топай к Зарембе и не ломайся, — приказал Луговой. — Он уже и с кадрами вопрос решил. Ты ему подходишь по всем статьям, обещал немедленно включить в работу…

Отдохнешь там годик-другой, назад выцарапаю.

Полковника Зарембу Георгий знал весьма относительно, и то лишь потому, что Александр Васильевич был чуть ли не чистокровным цыганом, носил соответствующее прозвище и придерживался соответствующего имиджа, в оперативную свою молодость украсив зубы золотыми коронками.

Те, кто поддерживали с ним более близкие отношения, говорили, что это невероятно веселый и добродушный человек, мастер камуфляжа, перевоплощений и мистификаций, между прочим, доктор технических наук и, естественно, страстный поклонник конного спорта.

Топая по коридорам и лестницам, Георгий внезапно встретил на пути спецпрокурора, приложившего руку к судьбе старшего разведчика.

— Ну как? — спросил тот участливо.

 — Ты, брат, извини, но я рекомендовал на комиссии из чистых побуждений. Тебе во благо. По такой ты кромочке ходил — дух спирает. Не раз могли подставить. Ты у бандюг был на заметке, и еще кое у кого… Они бы тебе подкинули пацана с игрушечным пистолетиком, а мне бы пришлось тебя усаживать лет на десять.

— Спасибо за заботу, — довольно откровенно сказал Поспелов. — Я учел. Иду вот наниматься к Зарембе. То ли жокеем, то ли вулканологом.

— Во, это как раз для тебя в нынешней ситуации! — одобрил законник.

Но скажи ты мне, брат, как все-таки твой телефончик очутился в записной книжке журналиста?

Перед этим нельзя было валять ваньку и прикидываться лохом…

— Через бывшую мою супружницу очутился, — подкинул свою версию Георгий. Она же вращалась в тех кругах — журналисты, художники, писатели. Думаю, где-нибудь в домжуре пересеклись, вот и сунула телефон.

— А что, сама не помнит? — не поверил законник. — Имя-то известное…

— Известным-то стало после взрыва, — отпарировал Поспелов.

 — А до кто его знал?

Кто видел на лице его печать судьбы?

— Резонно, — удовлетворился фаталист.

В кабинете Зарембы вместо портрета очередного вождя над головой висела лошадиная морда — нервная, точеная головка в сплетении кровеносных жил под тонкой кожей.

— Бахталы, рома! Бахталы, дорогой! — засверкал золотом зубов и маслом темных глаз необычный полковник. — Как ты мне нужен! Я без тебя — голый король, некованый жеребец на льду.