Пришельцы

Прошагал в обратную сторону, коленями уперся в доску, попробовал переступить оказалось, что это деревянные широкие нары. По всей вероятности, его посадили в железобетонный немецкий блиндаж или командный пункт.

Сухо и то ладно, правда, пахнет мочой и мышами…

Он сел на нары. Сейчас бы глоток воды… Веревка вытянула слюну, выхолостила слюнные железы, и сколько Георгий ни двигал языком, ни кашлял, стараясь добыть хоть чуть мокроты — ничего не вышло.

— Крутые мужики, — вслух сказал он, восстанавливая речь.

 — Хоть бы руки развязали. Эй!

Наверху была полная тишина, тюрьму никто не охранял да и нужды в этом не было.

Тут и со свободными руками едва ли выберешься. Видно, мародеры были в полной уверенности, что взяли «дракона» живьем. Сегодня им везло — двоих подстрелили на сопке и одного пленили, правда, и из них кто-то пострадал. Та троица на дороге, что потом огрызнулась пулеметным огнем, была из этой компании, возможно, тащили раненого, потому и шли, будто в обнимку…

Что же они не поделили с «драконами»? Неужели мародеров выжимают из «бермудского треугольника»? Банда вольная, бродит, где захочет, и мешает им, путается под ногами, много видит и знает.

Попадется в руки властям сдаст, чтобы откупиться от тюрьмы.

В блиндаже было холодно, как в погребе, и после стремительного двухчасового маршброска знобило пропотевшую спину. Но все равно кричать и рвать подсевший голос нет смысла, лучше попробовать развязать руки, пока они окончательно не затекли и не распухли.

Поспелов лег на нары лицом вверх, опираясь о стену, поднял ноги вверх и, выгибая позвоночник, сделал стойку на затылке. Потом максимально раздвинул локти связанных по запястьям рук и стал медленно, с натугой продевать в них тело. Суставы постанывали, пощелкивали, неприятно тянуло плечевые связки — давно не приходилось делать этого упражнения. Через минуту он встал на ноги, руки уже были впереди. Остальное дело зубов и техники…

Освободившись от пут, он наладил кровообращение в кистях рук, восстановил чувствительность и, встав на нары, замерил высоту до лаза около двух метров.

Неплохо бы сдвинуть щит, а то уж больно темно сидеть. Он обследовал блиндаж и ничего, кроме этих нар да толстого слоя перепревшего сена и мусора на полу, не нашел. Вооружившись оторванной доской, Поспелов приподнял от стены этот сенной матрац и стал закручивать его в рулон, который потом упрессовал коленями и обвязал распущенной на жилы веревкой.