Пришельцы

— Если бы только это…

Похоже, после «исповеди» перед Солодянкиным ей полегчало: она заметно оживилась, поблескивали глаза, порозовели и окрепли детские припухшие губы. Она снова принимала свой прежний изящный и утонченный образ — еще бы нарядить ее в красивое белое платье, сделать прическу и посадить за инструмент в концертном зале, допустим, за черный «стенвей», публика бы умирала от восторга. А она бы — от счастья…

— За то, что я тебя научил быть храброй, открой мне один секрет, предложил Георгий, глядя на дорогу, но боковым зрением заметил, как Рем напряглась.

— Какой секрет? — уже кокетством спросила она.

— За каким… хреном ты полезла в эту грязную работу? Ну чего тебе не хватало?

— Мне стало скучно жить, — после паузы призналась она. — Лет в семнадцать…

Желание проявить себя — это же естественно, правда?

— Захотелось приключений?

— Не совсем так… Но и приключений тоже. И остроты ощущений.

— Думаю, за эти сутки ты нахлебалась всего этого под завязку?

Она не ответила, лишь молча и благодарно погладила его руку на рычаге переключения передач.

Два кавказских овчара, посаженных на цепи, еще не успели привыкнуть к хозяину, заорали, как на чужого, преградив путь к дому.

— Эй, жеца. — крикнул Поспелов. — Убери этих монстров!

Через мгновение дверь распахнулась от удара ноги и Рем пугливо спряталась за спину: на пороге показалась рассерженная, а точнее, гневная Татьяна…

Разыгрывать из себя ревнивую жену-финку не было уже никакой нужды Поспелов не собирался скрывать, кого и почему привез в дом: судьба Рема была решена и теперь не имело смысла продолжать конспиративные игры.

— Кто это с тобой, Георгий? — разглядывая Машу, жестко спросила Татьяна.

— Любовница, — хмуро пошутил он. — Включи «титан» в ванной и проводи. Ей нужно вымыться с дороги. Жить будет в моей комнате.

Она только стиснула зубы, однако смирилась.

— Ты кого привел в дом? Ты что, не чувствуешь, кто эта женщина?

— Чувствую, — усаживаясь за стол, сказал Поспелов. — Это агент Рем, знакомая тебе по донесениям.

— Рем?! — изумилась она, поглядывая на дверь ванной. — Это — Рем?

— А ты как себе представляла ее?

— Не знаю… От этой женщины исходит опасность. Она чужая.

— Разумеется.