Пришельцы

Он понимал, отчего Заремба просил, чтобы в ночь с 16 на 17 июля пришельцы не смогли бы поднять в воздух ни одного такого цветочка: полковник опасался, что излучение «ромашки» может быть использовано диверсантами в операции на Ленинградской АЭС. Никто не знал, каков ее радиус действия, считалось, что их развертывание на сопках в «треугольнике» — всего лишь испытания, отработка каких-то параметров, а боевого использования этого вида психотронного оружия еще не проводилось.

Единственное, что нашел Поспелов в подземельях на аэродроме, — два десятка баллонов с жидким гелием, спрятанных в галерее, куда намеревались проникнуть «драконы», прилетевшие после штурма.

Цветы на сопках могли попросту надувать этим газом, как надувают огромные резиновые игрушки на карнавалах. Но это оставалось лишь предположением, ибо на командном пункте ни одного «лепестка» не обнаружили. Вероятно, «ромашки» в виде компактных бутонов хранились где-то поблизости от сопок, на которых когда-то стояли радиолокационные установки и сохранились коммуникации, но для их поиска требовалось много времени.

По всей вероятности, оба они, судя по одежке, относились к инженерной службе: охранники-«драконы» носили камуфляж, а эти были в униформе типа глухих комбинезонов, причем взятый самим Поспеловым носил белый, другой сине-серого цвета. Они должны были знать все о «ромашках» и их технических возможностях.

Для основательного допроса тоже требовалось время — специальная психологическая обработка, изучение личности, наблюдение за поведением, так что в боевой обстановке приходилось рассчитывать на шоковое состояние пленных и на свои способности вытягивать показания.

Пленных погрузили в «ниву», Поспелов взял с собой Витязя — для охраны места допроса, — и уехал за несколько километров от аэродрома. По старому волоку загнал машину между сопок, подальше от дороги, выволок и бросил на мох пришельца в белом комбинезоне.

— Ты, выродок! — Поспелов наступил пленному на грудь, — мне наплевать, кто ты, чем занимался тут и откуда прилетел. Об этом будешь рассказывать моему руководству. Меня интересует только оперативная информация. Ты хорошо меня понимаешь? — Он говорил по-английски и пленный понимал, хотя слушал рассеянно, шокированный неожиданным и жестоким обращением.