Пришельцы

Тайный советник! Один из последних друзей Арманда Хаммера, возможно, его наследник по решению некоторых общемировых проблем… Круто навалились на Россию! Пришельцы!

— И потому из «бермудского треугольника» уходить нельзя, — надавил Поспелов. — Пришельцы затихнут на некоторое время и возьмут реванш, найдут уязвимое место…

— У меня есть кое-какие соображения. Относительно наших неожиданных и новых шагов…

— Сказал же — будем думать!

— Нет, я согласен, эту агентурную сеть надо свернуть немедленно, продолжал Георгий.

 — Оставить одного Витязя, он хорошо вписался и не засвечен. Потому что действует по-партизански, непредсказуемо. Все остальные расшифрованы и к тому же это женщины… Оставлять опасно и даже вредно. К тому же все свои возможности исчерпали. Надо переходить на другой уровень.

— На какой — другой? — распираемый внутренним недовольством, пробубнил Заремба. — Где ты собираешься разворачивать новую операцию? В «треугольнике»?

А может быть, лучше в Москве?.. У этих пришельцев есть большое преимущество: они давно и надежно внедрены во многие государственные и властные структуры.

А на лбу написано только у одного — : Виктория!.. Они давно корректируют сознание и на мозги давят без всяких систем «Ореол».

— Мне все равно надо остаться здесь, — напирал Георгий. — Я только сейчас изучил обстановку и тактику действий…

— А может, не здесь? — размышляя, проговорил Заремба. — Здесь у них база, вспомогательная структура… Не хотел говорить, но придется. В Москве тоже одно логово обнаружилось, сыскная контора «Адам и Ева».

Эти первочеловеки сидят у меня в застенках. Адам — пустышка, обыкновенный посредник, исполнитель, возил груз в Карелию. А вот Ева хотела отправить сюда мою голову! Зачем, спрашивается?

Кому?.. Но даже и это не главное. Кто она сама, Ева? Что за змей-искуситель стоит за ней?.. То, что она профессиональный разведчик, сомнений нет. А чей? На кого работает?.. Знаешь, Георгий, чем больше мы ковыряем этот пласт, тем больше вопросов.

Мозги нараскоряку… И вдруг спецпрокурор не дает ордеров ни на аресты, ни на обыски. Я серьезно начинаю верить в пришельцев. Полное ощущение, что они — не люди: другая психология какой-то страшный фанатизм, одержимость, сверхнаглость…

Зарембе хотелось выговориться: этот сильный, напористый человек был сейчас растерян и оттого обозлен. Поспелов испытывал что-то подобное, но от долгой бессонницы слегка отупел и мысль была расплывчатой, вязкой.