Пришельцы

Две мужских спины в спортивных костюмах, у одного отчетливо виден стриженый затылок и крепкая шея, у другого, то ли ростом, то ли стоящего выше, голова скрыта расплывчатой сосновой веткой, но заметна откинутая в сторону рука с каким-то футляром.

— Дай руку, — попросил Поспелов и, опомнившись, сам дотянулся до кнопок, сделал увеличение. Это был кожаный фоторепортерский кофр.

Поспелов только сейчас присел на кровать рядом с Татьяной. Татьяна не поторапливала его и никак не комментировала видеозапись, ждала, когда он сам созреет до вопросов.

— Откуда снимала? — спросил он.

— Из воды, из озера. Сидела, как русалочка… На воде блики и крупная рябь. Издалека не видать…

— Дурочка… Чахоткой не болела?

— Я потом водки выпью с перцем — хорошо?..

— Ты хоть что-нибудь понимаешь, что она там намаячила?

— Кое-что, — скромно сказала она и подала листок. — Но это шифровка, одни циферки… Дешифрировать не успела, а голова сейчас не соображает. Двойная степень защиты, ЦРУшная школа…

— Это вместо-спасибо?

— Ах, что это я… Туго с головой!

— Дай мне ключ! От тюремной камеры.

Она молча достала из-под подушки веревочку с ключом от висячего замка, надела ему на шею.

— Иди… Только не забудь тельняшку сменить. К женщине идешь.

— Спасибо, — буркнул он.

— Не за что! Это моя обязанность — следить за мужем.

— Да не за эту обязанность спасибо…

— Господи, совсем стала плохая… Служу Отечеству!

Он склонился и поцеловал ее в сухие, с простудными коростами, губы, вынул из аппарата кассету, сунул в карман и вышел.

Посадив Рема под замок, Татьяна все испортила, но сейчас он не мог осуждать ее за эту женскую месть — совершенно непрофессиональное чувство. Пожалуй, вряд ли кто-нибудь из всего «женского батальона» выдержал и поступил бы иначе, поймав с поличным свою сослуживицу. Это с явным врагом они затеяли бы игры, порезвились бы в своих змеиных интригах, показали бы ядовитые зубки…

Под тюремную камеру приспособили настоящую темницу — кладовую без единого окна в хозяйственном этаже, где сейчас хранился комбикорм для скота.

От дикого камня стен и в жару веяло холодом, а Рем сидела в одном коротком платьице, подобрав под себя ноги на лежанке, сделанной из мешков. Она услышала шаги, узнала и приготовилась к встрече, сбросив с себя одеяло из пустых, пыльных мешков: всякое резкое движение здесь вызывало взрыв легкой мучной пыли, клубящейся под лампочкой.