Пришельцы

Теперь уже можно: катастрофа произошла. Ты первый поднимешь тревогу и потому станешь первым, а не последним, то есть крайним. Сам избавишься от беды и спасешь начальника своего.

Он выслушал Машу с большим вниманием и неожиданно погладил ее руку.

— Резонно, Машенька. Ты умница… Но я должен, в таком случае, немедленно сдать тебя, переправить в Москву, и чтобы ни один волосок с твоей головы не упал.

— С волосками труднее, — заметила она. — Твоя эта сучка попортила мне прическу…

А в остальном — да. Разумеется, сдать.

— И ты думаешь, я смогу это сделать?

— Ну если не сможешь — не знаю, как и помочь тебе.

— Что-то я не понимаю: ты авантюристка или мазохистка?

— Ни то и ни другое, Георгий, — Маша взяла его руку и дотронулась ею до своей груди — ошутился твердый сосок. — Скорее, я нимфоманка… А вообще, я Диана, вскормленная волчицей.

— Любопытный образ, — оценил он. — Оригинальный… Только какая Диана? Героиня Лопе деВега или богиня охоты?

— Богиня охоты и трехдорог. И еще — олицетворение Луны.

Люблю ее изменчивый, призрачный свет, очарование теней и скрытых страстей.

— И как же тебя сдавать, такую дуреху?

— Молча, стиснув зубы и думая о чем-нибудь приятном. Точно так же, как если бы ты закапывал человека живьем.

— Не смогу, — признался Георгий. — В самый последний момент рука не поднимется.

— Жаль, что не смогу?

— Да нет, жаль, что ты слабый человек. И робкий, не уверенный в себе мужчина, — она продолжала ласкать себя его рукой. — Я вас всех презираю.

Вы не способны уже ни к чему, пресные, рафинированные люди. И чувства у вас точно такие же. Вообще вы потеряли право на жизнь и обязаны освободить жизненное пространство для людей, сильных духом, для молодой, дерзкой и азартной нации. Я устала жить среди вас. Каждую минуту ощущаю, будто пачкаюсь в вашей слюне. Обтираюсь и снова пачкаюсь, потому что вы бесконечно пускаете пузыри, думая, что спасаете и храните духовность, благородство, честь. Какая честь, если нет силы и смелости гунна?. . Вы умерли! Вы скелеты…

— Кто это — вы? Или мы перешли на официальный-тон?

— Вы — это вы все. Вся эта никчемная страна, которая еще мнит себя государством.

И потому я — против вас.

— Тоже любопытный образ. Диана, вскормленная волчицей, перегрызает волчице горло. И строит свой Рим. Занимательный город, должно быть, похож на Содом или Гоморру. Жаль, не могу тебя сдать. Ты сейчас как писаная торба, а я — дурак.

— Ты не дурак, Георгий.