Пришельцы

— Не в этом дело, — он подыскивал слова, чтобы не нагружать ее лишней секретной информацией. — Понимаешь… Операция закончилась. Ее первая часть… Сейчас будет другая стадия… В общем, я тебе даю развод.

— И это понимаю, — смиренно проговорила «жена». — Я давно чувствовала: пришельцы подбираются к тебе. Ты им нужен. Как только я заметила странное поведение Рема, сразу подумала… Рема подбросили на ферму, чтобы обработать тебя.

Окончательно… Поэтому не нужно увозить меня незаметно. Наоборот с шумом, со скандалом… Я его утром устрою.

Она мечтательно замолчала, — погладила его руку. Затем посмурнела, будто солнце зашло.

— Конечно, для пришельцев скандалить бессмысленно, — подумала Татьяна. Для Рема — можно. Она поверит… Только нужно придумать причину скандала. Серьезную… А потом я уеду сама.

— Нет, не поверит! — Георгий стряхнул задумчивость. — Она великолепная актриса, играет авантюристку, романтическую авантюристку! Этакую Диану, богиню охоты.

— Ну, я тоже кое-что могу! — самозабвенно прошептала она. — Давай так: под утро ты пойдешь к ней в темницу. И проявишь к ней… сексуальный интерес. Только чтобы все натурально. Я уверена, она будет не против…

— Не годится! — отрезал он. — Глупо, шито белыми нитками. Она будет не против, сыграет. И ты сыграешь… И все будет игра, дурь, в которую никто не поверит.

— Тогда пойди и изнасилуй ее. Кажется, у тебя это получалось?.

— Знаешь что? У тебя температура и бред! Надо все сделать естественно и просто.

А все эти бабские страсти!..

— У меня не хватает фантазии, — вдруг пожаловалась Татьяна. — И если откровенно… Мне так хочется поскандалить!

— Рем знает, что ты заболела?

— Знает. Павел ей воду относил, вместо меня, и сказал…

— Вот и все, — заключил Поспелов. — Сейчас я вызову вертолет из Петрозаводска. Под видом санрейса.

— Пришельцы все время будут проверять тебя… Не ведешь ли ты двойной игры.

— Давай не будем об этом, — попросил он. — Не хочу сейчас и думать.

— Нет, я просто совет тебе даю… Из женского опыта. Для того чтобы скрыть истину, надо все делать откровенно. И двойную игру тоже…

На улице залаяли собаки — сначала редко и гулко, словно опробывали голоса, потом уже без перерыва, с закипающей яростной злостью.