Пришельцы

— Оказывается, душа и в самом деле в момент смерти вылетает из тела и некоторое время висит над ним, как бы взирая со стороны на свою оболочку. И кому-то удалось даже взвесить ее, положив умирающего чуть ли не на электронные аптекарские весы, кому-то — сфотографировать в специальном излучении…

— Оказывается, бродят по земле привидения, над разрушенными храмами висит мученический светлый ореол, мироточат написанные человеческой рукой иконы…

— Оказывается, можно замедлять или ускорять время, причем довольно примитивным способом — находиться в абсолютном покое, как тибетский монах, или передвигаться по земле со скоростью выше сорока километров в час.

Потому-де, мол, быстро стареют пилоты и шоферы-дальнобойщики…

— Оказывается, и на земле бывает эффект искривленного пространства. Оказывается, оказывается… Упади все это в почву обостренной чувствительности и безудержного воображения, можно за один день «рерихнуться» и потом запросто беседовать с Космосом, вызывать дух умерших, предсказывать, колдовать и лечить все болезни без разбора.

Поспелов внимательно выслушивал инструкции и наставления, учился пользоваться специальной фототехникой и приборами, чтобы снимать то, чего как бы и не существует в природе, — например, пустоту, — мотал на ус словесные хитросплетения специалистов по полтергейсту и чувствовал, как его внутренний цензора виде мужика с вилами в руках все время стоит на страже. Крестьянский корень еще не оторвался и прочно сидел в земле, не давая Поспелову воспарить над человеческой суетой. Он смотрел на очередного спеца и, как профессиональный разведчик, делал умное лицо, согласно кивал, когда надо, показывал всплеск любопытства, а сам пытался представить, как этот великомудрый человек не от мира сего, например, ест, сидит и пыжится на унитазе, спит с женщиной, трется о косяк, если зачесалось между лопатками. И земные эти потребности в одночасье срывали все, даже самые искусные маски, претендующие на бытие. Ему хотелось прервать какого-нибудь душевидца в потрепанном пиджачке, специально приглашенного для инструктажа, хлопнуть его по тощему животу и сказать примерно так:

— Слушай, мужик! Кончай пороть хреновину.

Давай поговорим за жизнь.

И не делал этого только потому, что в самом начале определился и как бы договорился сам с собой, что уже пошла его новая работа и вся эта дурь, которой дышит и тешится нынешнее общество, и есть предмет наблюдения, изучение обстановки, сбор развединформации.