Дом принадлежал его жене Софии – им по очереди владели уже несколько поколений семьи – и располагался у самого моря, на полпути между Марина-Гранде и историческим центром Капри. Чтобы добраться в город без фуникулера, приходилось двадцать минут подниматься в гору, так что люди наведывались туда редко, но Капри тоже наводнили туристы, заполнили магазины и элегантные отели.
Иногда по утрам, когда дедушка отправлялся рыбачить, Паоло составлял ему компанию. Какое наслаждение скользить по теплым водам Тирренского моря, любуясь величественными скалами и обрывами и заплывая в какую-нибудь из десятков пещер острова.
– Дедуль, ну давай! Давай сплаваем туда, я там еще не был! – кричал Паоло, сидя на носу лодки и указывая на расщелину в одной из скал.
– Туда? – спрашивал Карло. – Паоло, это же никакой не грот, это просто щель в камне, и все.
– А вдруг там внутри большая пещера? А, дедуль? Представляешь? И сокровища! Это же настоящее убежище корсаров, туда можно залезть только во время отлива.
– Ох, парень… ну ты и фантазер! – противился Карло, в душе восхищаясь восторженной наивностью внука. – Лучше займись футболом, как Марадона, и брось эти фантазии – тебе уже целых десять лет.
Паоло смеялся и качал головой, потому что уже тогда знал, что его призвание не игры в мяч, а наука: исследовать, добираться до сути вещей.
Между собой они обычно общались на испанском, потому что благодаря многочисленным поездкам по Южной Америке он стал для них чем-то вроде лингва франка, хотя все четверо также владели английским.
Ни один из них не был женат – возможно, потому, что образ жизни путешественника не особо способствует стабильным романтическим отношениям. Марк был в разводе. Про Хельдера было лишь известно, что он гей, а Марк для него – идеал. За Паоло закрепилось амплуа неотразимого итальянца и плейбоя.
