Не знаешь, у твоего брата был подписанный договор с компанией или это просто одноразовая сим-карта?
– Ну конечно, дружище, разумеется, я это и имел в виду. Я просто помочь пытаюсь.
– Так договор или симка?
– Симка. Он не хотел заключать контракт с телефонными компаниями, утверждал, что у них слишком много информации о нас, а правительство потом этим пользуется, потому чем меньше они о нем знают, тем лучше.
– Свободолюбивый дух.
– Ирак, похоже, сломал ему психику. Я пару раз пробовал его расспросить, но он не хотел ни о чем рассказывать.
– А лечиться он не пытался?
– Поначалу пытался, но спустя пару месяцев забросил. Мать тогда сразу поняла – этот идиот прятал таблетки в ящике с трусами. Короче… – Оливер замолчал и вздохнул.
Друзья немного помолчали. Наконец Майкл задумчиво проговорил:
– Что-то мы наверняка упустили.
– Ну должна же быть какая-то зацепка, которая укажет, куда он мог двинуть. А давай-ка начнем заново… У меня есть идея.
Майкл быстро скрылся в доме и вскоре вернулся с блокнотом и ручкой.
– Так, точная дата, когда он исчез?
Оливер покачал головой:
– Спасибо тебе, конечно, но я уже сотню раз прогонял это в голове и столько же раз обсуждал с британской и испанской полицией…
– Ты говорил. И толку ноль, – перебил Майкл. – Слушай, я люблю твоего брата и переживаю за него. Давай же!
– Двадцать шестого марта, почти два года назад.
– Так, а день недели?
– Откуда мне знать, мало ли. Не одно и то же – свалить в среду или в субботу.
– Вот видишь? Ты в курсе, что по статистике больше всего преступлений приходится на субботу?
– Я серьезно. И на декабрь.
– Семейные рождественские сборища располагают, – усмехнулся Оливер. – Но напомню тебе, что мы сейчас обсуждаем не преступление.
– Да, но у исчезновений тоже может быть какая-то закономерность.
– Возможно, но в этом случае день недели значения не имеет. Так мы ничего не добьемся.
– Это что еще за настрой, – нахмурился Майкл.
– Когда ему было двадцать девять, его командировали в Басру. Из Ирака он вернулся еще до окончания военной операции и был среди тех, кто свидетельствовал против своих товарищей и командиров, обвиняя их в пытках и расправах… Жуть, конечно, но вам он наверняка подробностей не рассказывал?
– Ну это мое определение.
