После событий вокруг дела на вилле “Марина”, в том числе смерти ее матери, она несколько смягчила свойственный ей резковатый сарказм. И вот теперь, спустя долгие годы практики, ей вдруг стало сложно бесстрастно относиться к случаям, с которыми ее сводила работа.
– Хорошо, и что ты думаешь? Когда наступила смерть? – спросила Валентина.
Клара колебалась. Она не любила делиться неподтвержденными догадками, но понимала, что следователи торопятся получить хоть какие-то сведения, любая информация может оказаться ключевой.
– Смогу сообщить что-то конкретнее, когда внимательно осмотрю тело, но, учитывая температуру тела, которое, несмотря на холод, еще теплое, я бы сказала, что умерла она не больше шести часов назад. Однако окоченение уже наступило. Это очень странно.
– Нет. С момента смерти температура тела опускается на один градус в час. Если предположить, что у этой женщины при жизни была средняя температура тела, то есть где-то тридцать шесть с половиной на кожных покровах и тридцать семь градусов на слизистой, то к настоящему времени, с учетом окружающего холода, она должна быть мертва не более шести часов, поскольку температура ее тела сейчас тридцать один градус.
– А, поняла. Трупное окоченение должно было лишь начаться, а она уже совсем окоченела, так?
Валентина вздохнула и поймала насмешливый взгляд подруги.
– Спокойно, лейтенант, всему можно найти логичное и научно обоснованное объяснение.
– Ладно, просвети меня. С чем это может быть связано? И… от чего она умерла?
– Для медицинского заключения пока рано, но причиной может быть яд.
– Да. Когда организм реагирует на токсичное вещество, температура может сильно повыситься, вплоть до сорока двух – сорока трех градусов.
– Еще какое ого. И если такая температура продержится более пяти минут, почти неизбежно наступит смерть.
