Пристойное поведение

— Я же тебе говорила, что мы перенесли вечеринку к Ксюше. Она уже не состоянии ходить по барам, но очень хотела поучаствовать в девичнике. И-и-и-и обещала позаботиться о «баре» для тех, кто в состоянии, — смеется Василиса.

— Не помню такого, — пытаюсь сделать свой голос ровным.

— Что-то не так, Веро? Ты в лице изменилась.

— Я думала, мы пойдем в бар. Приготовилась строить глазки какому-нибудь… — говорю в свое оправдание. — Я на макияж почти час убила.

— Да? Точно дело только в этом? Такое чувство, что ты не хочешь ехать именно к Ксюше.

Это из-за Егора? — и тишина после этих страшных слов. — Он тебе все еще нравится?

— Что?! Какого Егора? Ее мужа, что ли? Нет! Да он-то тут при чем, я бы надела что-то поудобнее просто, раз планируется пижамная вечеринка, — говорю я, чувствуя, как начинают пылать щеки. Благо, в машине темно, и мое смущение не бросается в глаза. Такой подставы я не ожидала.

— Понятно. Неловко получилось, что ты видела его в окне, но… мы решили, что тебе надо себя пересилить.

Не можем же мы поехать без тебя снова, это было бы нечестно.

— Это точно.

Нужно бежать. Но как? Какой предлог выбрать? Выйти из машины на половине пути — после того, как объявила, что с нетерпением ждала встречи?"

"— У тебя голова болит? — спрашивает Саша. — Уточняю потому, что у меня тоже. Сегодня какие- то магнитные бури или что-то в этом роде, — Саша кидает мне спасательный круг, который с благодарностью принимаю.

— Да, плюс женские дни: и живот, и голова.

Все у меня болит, — закусываю губу. И сердце особенно, но об этом молчок.

— Ксюша переделала детскую, хочет показать нам.

— У нее потрясающий вкус.

Да уж не сомневаюсь.

Я не должна бывать в гостях у Ксюши. Это противоестественно. И… более того, это превращает меня в чудовище. Пожалуйста, Боже, не заставляй меня проходить через все это. Не заставляй нас всех проходить через это. Но подруги не дают и шанса на побег, они уверены, что пикантные подробности забудутся, и мы будем дружить как раньше, только еще и с Ксюхой.

Я чувствую себя виноватой, поэтому любая отмазка начинает выглядеть притянутой за уши.

На воре и шапка горит. Ох, как точно сказано. Пылает синим пламенем.

Когда мы поднимаемся в лифте, я едва не плачу. Пытаюсь отыскать внутри себя какой-нибудь резервный источник сил и черпануть из него хоть немножко. Я вспоминаю Егора в первое время нашего знакомства и стараюсь разозлиться на нее за то, что сделала с ним.