Пристойное поведение

 — Малышка, чего вздумала? Завалить наше пристойное поведение сегодня?

— А что толку-то, все к тому идет. Днем раньше, днем позже…

— Нет, так не пойдет.

Она замирает, а затем отдергивает руки, будто ее ошпарили. Отскакивает от меня и прикрывает лифчик руками. Хватает с кровати кофту, крутит ее в руках, но в спешке никак не может сообразить, где лицевая сторона, а где изнаночная.

— Подожди, Веро, не обижайся, все хорошо. Детка, ну ты чего, — хватаю ее на полпути в ванную за руку, тяну на себя, а затем на кровать. Падаю на нее сверху.

Отбивается, пытается выкрутиться, кусаться. В итоге прижимаю своим весом, держу крепко.

— Мне больно! — рычит.

— Что случилось? — спрашиваю строго.

— Тебе виднее. Ты ведь меня больше не хочешь.

— По мне видно, что я тебя не хочу? Ты бредишь сейчас?

Некоторое время мы часто дышим, глядя друг другу в глаза, потом она отворачивается и обиженно надувает губы.

— Я просто устала ждать. И эта сука… Боже, Егор, она столько мне про тебя наговорила! Я была в таком бешенстве, ты себе даже не представляешь! А еще я боялась, что ты примешь ее сторону.

Что она разыграет перед тобой сцену — упадет в обморок или что-то такое, и ты кинешься ее спасать, обвинишь меня… Да твоя жена — терминатор! Я ночь не спала, переживала, а она утром выставила фото из бассейна, счастливая и здоровая, как лошадь!

— Тебе разве не все равно, что она делает и чем занимается? Веро, я уже договорился с адвокатом: ребенок рождается, тут же берем кровь на анализ, сутки уходят на получение результата, что я не отец, затем адвокат передает бумаги в суд.

Все. Он мой хороший друг, грамотный специалист, я ему полностью доверяю. Гриша обещал, что из кожи вон вылезет, но за месяц разведет меня.

— А если ребенок твой? — спрашивает она. Я откидываюсь на кровати, она садится рядом.

— Ну, значит, буду говорить с Ксюшей. Если встанет в позу, то придется год подождать, но это ничего не значит. Тем более, я практически уверен, что он не мой.

— Откуда? — спрашивает она и впивается в меня взглядом. Становится не по себе.

— Интуиция, — отвечаю. Вероника склоняет голову набок.

— Слушай… ты извини, если я ляпну лишнего, но твоя уверенность в этом ставит в тупик. Поначалу я думала, ты так пытаешься меня успокоить, но недавно вспомнила… Я же прочитала несколько глав твоей книги, там герой рассказывает, что у него не может быть детей, — говорит она тише. — А ты намекал, что книга автобиографическая. Насколько много в ней тебя, Егор?

Я подтягиваюсь на руках, присаживаюсь.