Пристойное поведение

Я попал в те пятьдесят процентов, которым повезло, мой герой — соответственно, в противоположные.

— Ясно. Какой кошмар, Егор. Никогда своего ребенка не отдам в спорт, я даже не представляю, какая это боль для мальчика.

«Своего ребенка». Будут у тебя дети, Вероника, обязательно.

Я ее обнимаю, прижимаю к себе и целую в макушку. Хорошая она, сочувствует мне, переживает сильно.

— Спорт нужен, просто, может, не такой. Возможно, я сам виноват, за языком не слежу. С Санни ведь подобного не случалось.

— В твоей книге не будет хэппи-энда? — спрашивает она. — Может же случиться чудо, родной? Пожалуйста.

— Это такое дело, знаешь… у моего врача стаж работы больше тридцати лет, он узнал, что я пишу книгу, и согласился пообщаться вне стен больницы. Рассказывал разные случаи из практики. Например, однажды к нему приходит чувак, который не мог зачать детей с молодой женой. Оказалось, что у него проблема, как у моего героя. Мужик пришел в бешенство, у него ж с первой двое ребятишек, более того, женился по залету.

Закатил скандал, сделали тесты: оба ребенка — его. Чудеса.

— Ого! Вот знаешь, так ему и надо, старый козел, нехрен жену бросать ради молодой… дырки! — негодует Вероника, я смеюсь."

"— Ага, нефиг. Так что всякое случиться может, но на месте своего героя я бы не надеялся особо, — заканчиваю эту тему.

— Не терпится уже прочитать. Скорее бы ты закончил.

— Так уже. Немножечко осталось. Я тебе не говорил, но синопсис Регина почти перевела на английский, процентов семьдесят готово.

Она, конечно, умничка, очень мне помогает. А еще у нее чутье есть, нескольких сейчас очень популярных авторов в Америке открыла именно она.

А нам с тобой после моего развода немного денежек не помешают.

— Там хорошо платят авторам?

— Неплохо. Особенно по нынешнему курсу — с голоду не помрем точно, лишь бы получилось. В любом случае ответ редактора получим до зимы. Такая — важная судьбоносные решения — нам предстоит осень.

Вероника

— Не обижайся.

Веро… Ве-ро-ни-ка-а-а, — тянет он лениво, смакуя гласные в моем имени. От хрипотцы в голосе кожу покалывает и вроде бы на ухо шепчет а эффект, словно касается моих губ, шеи, плеч… Вот ведь чудеса. Неловко немного и приятно одновременно.

— Ну что, Егор? — хмурюсь через силу.

— Не обижайся, ладно?

— Ладно.

— Точно?

— Не точно.

Мне нравится делать вид, что дуюсь на него. Он чувствует себя виноватым и старается усерднее, чем обычно.