Пристойное поведение

— У тебя только одна кровать, а спать рядом с тобой невозможно.

— Почему? Раньше никто не жаловался.

— Ты домогаешься, — и глазом не моргнул.

— Что-о?!

— О да. Ну я же не железный, — хитро прищуривается. — Не парься, я понимаю, что сам напоил тебя, плюс травка оказалась на удивление забористой…

— Травка?

— Видимо, забыл предупредить, что мы курили не сигареты. Так вот, ты не виновата, что выключилась.

— Разумеется, я не виновата! — всплескиваю руками, поднимаюсь и иду в ванную, слыша, как он посмеивается за моей спиной.

Мне даже смех его кажется знакомым, да что такое-то? Не успела я в него влюбиться настолько, чтобы млеть от одного голоса, но я млею и ничего не могу с этим поделать.

— Ты сказала, что я вылитый твой учитель математики, в которого ты была влюблена в школе, и которого хочешь получить ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС! — это он произнес, блестяще скопировав мои привычные интонации.

— О Боже, — я захлопываю за собой дверь и поскорее забираюсь под душ.

В следующие после моего выхода из ванной комнаты полчаса выясняется, что — первое — у

Егора красивая небольшая квартира «для траха», как я ее пренебрежительно обозвала, на что он безэмоционально пожал плечами, впрочем, спорить не стал.

Второе — я настолько сознательная, что перед сном прислала сообщение Мирославе Алексеевне, что заболела и не смогу приехать на тренировку (слабое утешение, согласна). И третье — Егор не собирается выставлять меня поскорее за дверь. Вместо этого он приготовил нам на завтрак яичницу и сварил кофе, сидит теперь на полу с тарелкой в руках, смотрит на меня выжидающе.

В этой квартире нет столов, поэтому, видимо, ему и приходится часто пользоваться подоконником для своих, хм, целей. Из мебели только кровать в спальне, кресло да табуретка на кухне, на которой стоит банка с кофе и сахарница. Егор принес мне подушку, бросил ее у стены напротив и сейчас указывает на нее — дескать, устраивайся поудобнее."

"— Прости, но кофе в постели у меня пьют только женщины, которые встали пораньше, сами его сварили и принесли мне чашечку.

Поэтому… вот тебе подушка, ни в чем себе не отказывай.

Передо мной открывается та еще перспектива — сесть на пол в коротком обтягивающем платье. Но делать нечего, исполняю. Приходится, правда, зажать подушку между ног, чтобы не продемонстрировать ему свое белье.

Пару раз за утро я порываюсь попрощаться, каждый раз он отвечает лаконично: «позавтракай со мной» или «останься еще ненадолго», и от тона, которым он произносил свои просьбы, я теряюсь.