Пристойное поведение

Я кончаю ярко, волна наслаждения обрушивается ожидаемо, но все равно поражая своей силой, я откидываю голову и продолжаю держаться за него, умоляя не останавливаться. Умоляю продолжать.

Он целует меня. Тысячи раз целует, словно наш лимит ограничен, словно нужно успеть. Дурачок, я никуда не денусь. Улыбаюсь от того, что понимаю — он сам в восторге.

— Боже, я не знал, — шепчет мне, как будто растерянно. Глаза дикие, взгляд безумный. Он снова целует меня, пихая язык в мой рот, поцелуй выходит нежный, влажный.

— Так по любви же, — шепчу ему, вытирая пальцами кровь с его щеки, — наверное, по любви всегда по-особенному.

— Я не знал, что так бывает, — он делает еще несколько толчков во мне, но намного медленнее и будто продляя удовольствие.

Я улыбаюсь. То же мне искусительница, планировала подарить мужику незабываемый секс, а сама даже не поняла, когда он кончил, так увлеклась собственными ощущениями.

Его грудь быстро вздымается, мы оба дышим часто, поверхностно. Мы спятили.

Он делает толчок, и мы одновременно зажмуриваемся от удовольствия.

Он снова шепчет, что не догадывался, представить себе не мог, а я глажу его спину, его бедра. Хочу, но не понимаю, каким образом можно отблагодарить за то, что случилось. Как дать понять, что мне никогда так хорошо не было.

Он ложится на спину, я рядом. Как здорово, что он приехал. Как хорошо, что он в моих объятиях. Если нас пыталась разлучить эта чокнутая сука, то пусть она захлебнется собственным ядом.

— Самая красивая, самая потрясающая, — он лениво показывает на меня пальцем, говорит тихо.

— За секс? — улыбаюсь. Он не соображает, что говорит.

— Не знаю, за тебя. За все. Я сейчас, — он поднимается, вижу, как на животе вырисовываются кубики, когда он напрягает пресс. Минуту его нет в ванной, я тоже поспешно привожу себя в порядок. Он заходит в комнату и сообщает, что хочет еще. Беру его за руку, веду к кровати.

— Ложись, я сделаю, — улыбаюсь ему и опускаюсь ниже.

Впервые у меня есть возможность рассмотреть его обнаженного без спешки. Лаская Математика ртом, я думаю о том, что если и есть какие-то следы после травмы десятилетней давности, они незаметны. Очень жаль, что ему пришлось испытать эту боль. Я готова целовать его сколько угодно, чтобы залечить раны, чтобы он никогда больше не вспоминал о том, как плохо ему тогда было.