Пристойное поведение

Она все-таки узнала. Егор говорил, что Санни очень страдает по этому поводу и никак не может простить себя. Неужели покаялся? Может, так и правильно. Наверное, правильно, но как же жаль эту пару! — С кем?

— Будешь смеяться, — в подкрепление своим словам она истерично хохочет, — с трансвеститом.

— Что-о-о? — тяну я, выпучив глаза.

— Да вот именно, что идиот! Наглотались, кстати, с твоим Егором…

— Он не мой, — парирую моментально. Такие шутки мне неприятны, еще раз повторит — придется акцентировать внимание.

— А чей же? Ладно, неважно. Наглотались с Озером да с их Тренером-куском-дерьма какой- то дряни. Клянется, что не хотел, что ему подмешали. Вообще не помнит ночь, что делал, как все случилось. Проснулся в кровати с бабой. Смотрит: волосы длинные — есть, сиськи четвертого размера — есть. Член между ног — тоже в наличии.

— О-фи-геть! — ору я, как ненормальная. — Не верю!

— Говорит, ваще ничего не помнит. Рыдал тут четыре дня назад у меня на коленях, умолял простить его.

— А как ты узнала?"

"— Сам рассказал, не выдержал.

Плохо ему было. Я сразу заметила, что он каким-то не таким из Сочи вернулся, я ведь его знаю как свои пять пальцев. Подумала еще: сто процентов — Егор его в какую-то фигню втянул, а оказывается, ничего подобного! Сам… втянулся. Отличился. Поначалу я в какой-то анабиоз впала — ни слез, ни криков. Просто не понимала, как теперь жить. Молчала. Егор тут же приперся, объяснял мне весь вечер, что, скорее всего, ничего там и не было, он сам под тем же кайфом, например, вообще не смог, — она закатывает глаза.  — Ему так потом сказали, наутро. Ночь напрочь выбита из памяти, и, скорее всего, Санни просто отключился, как и Озер, тем более… блин, Веро, рядом с мужиком с силиконовыми сиськами проснуться! У него даже щетина утром была, сказал Санни.

— Прости, но это очень смешно. Прости, пожалуйста, прости меня, — тараторю, в умоляющем жесте сжимая ладони, — но я ничего не могу поделать, я представляю глаза Санни, когда он это увидел, — я вытираю уголки глаз, пока мы с Лесей обе хохочем.

И плачем, и хохочем, как истерички. Господи, какой же ужас творится. Наркотики… вот зачем? Разве плохо все было? Неужели нельзя вот так же чуть-чуть выпить для настроения и под текиловым допингом протанцевать весь вечер? Чем плохо? К чему эти эксперименты с химией? Никого никогда не довели ни до чего хорошего! Страшно это… Мы, конечно, смеемся, но на самом деле очень жутко.

— Поругались еще потом.