Пристойное поведение

Запретное искушение, рядом с которым к дьяволу летят любые принципы.

В темноте нас совсем не видно.

А в тишине кажется, что это и не мы вовсе.

Чувствуя на себе пристальный взгляд, плавно прячу руки за спиной и отвожу назад плечи, тем самым открываясь, подавая себя. Озерский по-прежнему немногословен, приятное лицо освещается во время редких затяжек и кажется бледным. Он полностью серьезен, хмурится, дышит чаще обычного. Напряженная фигура выдает намерения и как бы предупреждает — стоящий в паре шагов мужчина может наброситься на меня в любую секунду.

Пора бежать.

Где-то там вдали стрелой проносится автомобиль, из колонок которого на всю улицу орет знакомая восточная песня.

Молчаливая прелюдия длится, кажется, бесконечно долго. А потом мое тело начинает отвечать на нее. Поддается влиянию момента. Боже, я ведь тоже не железная, адски по нему соскучилась! Не по ревнивому психопату, мелочному ублюдку, в которого мой мужчина превращается в моменты обострения неуверенности в себе. Я ведь хорошо знакома и с оборотной стороной медали.

С внимательным и заботливым Егором Озерским.

Потребность зарождается внизу живота, тело становится чувствительнее, жаждет его прикосновений. Вот бы к губам, к груди и ниже… Отлично помню, как все это происходит с ним. И мне хочется еще раз, хотя бы ненадолго, но снова почувствовать себя любовницей Математика.

О Боже. Я собираюсь сделать это снова. Переспать с ним. Всего один разочек… разве можно отказать себе в маленькой слабости?

Это чудовище молча докуривает вторую сигарету, с его стороны ровно ноль действий по отношению ко мне, а я уже не просто возбужденная, я мокрая! Готовая.

Соски ноют, кожу покалывает, ловлю себя на мысли, что дышу глубже обычного и кусаю губы в нетерпении. Я хочу этого мужчину, несмотря на все, что он мне сделал, несмотря на то, что нельзя и горький осадок никуда не делся, а послевкусие, возможно, меня и вовсе отравит после, заставит захлебнуться осознанием содеянного, но именно сейчас, в данную минуту — прошлое не имеет значения.

Все, чего я хочу, — это снова почувствовать вкус его поцелуя.

Люблю. Как же я скучаю по тебе, хороший мой.

Стискиваю бедра и прерывисто дышу, наблюдая за ним.

Ожидание начинает нервировать. Теперь каждая секунда промедления ощущается болезненной.

Наконец, Егор бросает бычок на асфальт, тушит его ногой и подходит ко мне.

Как будто так и должно быть.

И между нами нет пропасти обиды и тысяч причин держаться подальше.

Подходит ко мне, как к своей.