Пристойное поведение

— И что бы изменилось?

— Вместе бы гадали на ромашке, твой детеныш или нет, — он рассмеялся.

— Да это неважно. Санни, хватит уже наездов! Она находилась на грани аборт сделать, что мне было делать? Подтолкнуть ее к этому, развернув скандалище? Мужской поступок, ничего себе! — тем более, в то время у меня не было Вероники. И казалось, что у меня вообще никого нет и больше никогда не будет. Я зациклился на мысли помогать Ксюше, пусть даже между нами все кончено.

— Понял, не бурчи. Принято. Ты это… держись.

Я попробую поговорить с отцом, когда он перестанет рвать и метать, чтобы ослабил хватку. Пока только и делает, что висит на телефонах и орет, чтобы никто не посмел дать тебе работу. Даже учебные заведения обзванивает, чтобы не дай Боже не приглашали тебя почитать лекции.

— Что, прям все?

— Некоторые. Думаю, с остальными будет разговаривать по факту. Подтянул связи.

— Всем этим почтенным людям делать больше нечего, кроме как на меня охоту устраивать.

— Может, и нечего. Но он хочет на ком-то отыграться.

А лучшей мишени, прости, перед глазами нет. Но это… если нужны будут деньги, ты обращайся.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Его сотовый трезвонит.

— А вот и Ксюха, жить долго будет. Слушаю, ведьма. Что?! В смысле — он опять тебя караулил?! — Санни соскакивает с места.

— Что случилось? — поспешно расплатившись, я следую за ним к выходу. — Кто «он»?

— Озер, стой. Тебя это не касается, — отмахивается. У меня же первая мысль — Тренер, потому что буквально на днях его отец мне звонил с просьбой сообщить, если Илья появится.

Он вновь смылся из лечебки, и никто не знает, чем занимается и на какие деньги живет.

— Ты скажешь, что случилось, или нет? — повышаю голос.

— Ни-че-го, — говорит с напрягом. — Для тебя больше — ничего. Уходя — уходи. С того момента, как твой адвокат приволок документы в суд, проблемы нашей семьи — больше не твои проблемы. Не лицемерь, что тебе не плевать."

"— И тебе счастливо, — говорю вслед убегающему Николаю.

У Ксюхи опять приключения. Да уж, эта девица не может и месяца прожить, чтобы куда-то не вляпаться. Но Санни прав, больше меня ее неприятности не касаются. Своих собственных — предостаточно.

ВероникаУ меня получилось. Теперь он мой.

Не забываю об этом в течение дня ни на минуту, но отчетливее всего ощущаю по утрам и вечерам, а также длинными ночами, ставшими уже по-зимнему холодными и черными, когда могу хоть по сто раз просыпаться и находить его рядышком.