Пристойное поведение

Мне страшно, что он ударит меня. — Конкретно по пунктам, Вероника, — голос намного тише, но звенит. Обманчивое, жуткое спокойствие, никак не сочетающееся с его учащенным дыханием. — Я что должен сделать? Им условия поставить: или я, или Санниковы? Они дружат двадцать лет, — выплевывает слова, а меня охватывает ужас от близости этого взбешенного мужчины. Кажется, еще секунда, и он толкнет меня. Начиная этот разговор, я и представить не могла, что у нас с Егором такие сильные проблемы. Подозревала, что плохо, но не столько же!

— Ничего не хочу, — я отступаю назад.

 — Только не кричи, пожалуйста…

— Нет уж, скажи, — он хватает меня за запястье, пресекая попытку развернуться и уйти. — На меня смотри! — встряхивает. — Говори, че тебе еще надо? Че мне еще сделать? В ноги тебе упасть?! Условия своим поставить?! Давай я разорву отношения с родителями, тебя это возбудит? Каким будет следующее требование, принцесса моя?

— Пусти, мне больно! — слезы брызгают из глаз, бегут широкими дорожками по щекам, черной тушью размазываются по тыльной стороне свободной ладони, которой вытираю лицо.

 — Если тебе трудно даются наши отношения, то, может, не стоит мучиться?

Он с психом отпускает мою руку, делает круг по комнате, его трясет.

— Че — все, в кусты?! — гремит он. — Сдулась?!

— Я ненавижу твою жену, — признаюсь честно. — Мне снится, как бью ее. Кулаками бью, в волосы вцепляюсь и кусаю изо всех сил! — это правда. — И не хочу слышать больше не единого упоминания об этой суке. Если ты не сможешь этого устроить, то вот такие ссоры у нас будут каждый день!

— Писец! — опускает руки.

 — Так, я пойду пройдусь, Вероника, — говорит мне. — Иначе мы договоримся до еще большей фигни. Хотя я даже представить не могу, бывает ли… хуже! — он старательно подбирает литературные слова.

Накидывает куртку на плечи, хватает с тумбочки ключи от машины и вылетает из квартиры, оставляя нас с Галкой вдвоем.

Остатки здравого смысла удерживают меня от того, чтобы вместе с черепахой уйти к себе немедленно. Во-первых, я не хочу превратить наши отношения в «догонялки», а во-вторых, не уверена, что он станет меня возвращать.

Уж точно — с плакатиками покончено раз и навсегда. А что тогда делать? Самой рисовать «люблю», а позже — шлепать обратно?

От нервов не могу уснуть допоздна, поэтому навожу уборку, а потом разогреваюсь под душем и занимаюсь растяжкой. Около четырех утра нахожу бутылку вина в холодильнике. Пробка сидит крепко, но кое-как удается ее откупорить, и я выпиваю залпом целый бокал.