Пристойное поведение

Я думала, у нас не осталось шанса. Но Егор сначала справился со своими, затем одолел моих по очереди. Он забрал меня к себе, и видит Бог, я лучше умру, чем еще хотя бы раз предам этого мужчину. Никогда. В мыслях. Поступках. Не будет такого. Я буду заботиться о нем, несмотря на то что Бог вряд ли пошлет нам малышей. Он спас меня, отмыл мою душу. Я люблю его. И я хочу быть с ним до последнего вздоха, что бы ни случилось.

Последние недели непросто дались не только мне. Он тоже намучился. Нужно было время, чтобы переварить все это.

Дни до его отлета в США наполнились молчанием и осторожной заботой, мы проводили практически все свободное время рядом друг с другом, но особо не разговаривали. Он по-прежнему мало шутил и улыбался, находился под впечатлением от последнего общего дела с Санни. А если и пытался юморить — то мрачно, с налетом черноты. Он так и не рассказал подробно, что именно случилось между Тренером, Ксюшей, Колей и о своей роли во всей этой истории, но… это что-то стало последней каплей. Егор обмолвился, что больше не хочет ни видеть, ни общаться с кем-либо из Санниковых. Он столкнулся с тем, что откладывал с самого начала Ксюшиной беременности, и я рада, что оказалась рядом с ним в это трудное время. Не понимаю, почему я напрочь позабыла, насколько одинок он на самом деле? Ничего ведь не изменилось, я все так же его единственный друг, только теперь еще и любимая женщина.

Я много обнимаю его, целую и стараюсь развеселить. Запрещаю себе когда бы то ни было снова сомневаться в его отношении ко мне, и… нам идет это на пользу.

Замечаю как мало, оказывается, нужно было для того, чтобы он снова начал стремиться домой. Ко мне. Мы по-прежнему особо не появляемся на людях, но теперь до этого нет никакого дела. Не могу разобраться, почему публичность раньше казалась необходимой? Как будто затмение нашло. Шальные, безобразные мысли, рожденные главными страхами в моей жизни, которые едва не ожили, как только я в них до конца поверила.

У нас дома много тихого уютного счастья.

Робких разговоров о будущем — Егор все еще не может поверить, что «Ягненочка» покупают, и говорит на эту тему с легкой иронией и саркастическими усмешками, через предложение добавляя «если ничего не изменится» или «если Голливуд не одумается», на что я без устали повторяю: «Не одумается, не сомневайся даже. Там умные люди работают».

— Успех этой истории — малая компенсация, которую мы просто обязаны получить за все, что пережили, — убеждаю его.