Пристойное поведение

Мне казалось, что только лишь Ксюша, одна в целом мире, способна сделать так, чтобы я захотел прилетать в гнездо ежедневно, пусть даже там щебечут непохожие на меня птенцы.

Черт, ну и хрень я себе навыдумывал, будучи влюбленным идиотом, да? Самому сейчас смешно! Права Тереза, я как что придумаю, то примитивно, наивно и пресно. Каждый новый сезон — хуже предыдущего. И книжка моя — полный отстой.

Ксюша светится от счастья впервые за долгое время. После нашего скандала по теме форума она изменилась, стала тише.

Будто не доверяет мне до конца, ждет подвоха (и не зря). Если бы не ее предательство, я был бы сейчас самым счастливым, я бы тоже светился.

Но ребенок не мой, а жена моя — шлюха. И сегодняшняя фотосессия — бутафорская и постановочная, как мой идиотский сериал, который ненавижу, но над которым вынужден работать, чтобы позволить себе жизнь, которую веду и которая меня убивает.

— Все хорошо? — шепчет Ксюша. Смотрит снизу вверх доверчиво и преданно.

Ну как можно быть такой бессовестной? Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Это максимум ласки, которую я способен оказать жене, не потеряв голову.

Мальчик затих, и я убираю руку с ее живота. Я не знаю, как мне поступить. Я бы мог сказать правду сейчас вслух, но тогда мы больше никогда не соберемся вот так вместе.

Репортер с фотографом долго благодарят за поздний завтрак и, наконец, сваливают. Наши отцы играют в шахматы, мамы увели Ксюшу и Лесю на кухню и сплетничают.

Ксюха помогает Коле с Лесей готовиться к свадьбе, у них миллион общих тем. По сроку Ксюша должна родить сразу после свадьбы Санникова, что в моем случае — идеально.

Сейчас признаваться не время. Слишком много невинной крови прольется, а мальчик не виноват, ему нужно продолжать спокойно развиваться и тренировать ножки. Врач сказал, что очень многое зависит от состояния и здоровья матери. Я не могу иметь своих детей, но я не стану давить птенцов тех, кто на это способен.

Я потерплю еще.

Взглянув на жену, я набираю сообщение кокаиновому тренеру: «есть че?» — «обижаешь. Запасайся сельдереем, брателло. Улетим дальше Марса». Минуту думаю, а затем пишу: «передумал». Следом сбрасываю подряд пять звонков дилера. Злится на меня. Лучше уж я поеду гипнотизировать свою порочную соседку с балкона напротив, любуясь длинными, аж до задницы, черными, как ночь на юге, волосами.