Пристрелите нас, пожалуйста!

Думает, что это кино: приедут большие добрые дяди и его спасут. И пусть себе думает. Когда человек верит в чудеса, его мозги размягчаются, а бдительность притупляется, – все это верзила говорил, поднимаясь по ступенькам, и последняя фраза прозвучала совсем тихо.

Да Иван Петрович и не слушал. Он сосредоточенно пальпировал замок. Руки у него были как у опытного хирурга, пальцы гибкие и упругие, похожие на ивовые ветви, запястье, словно крепкий сук. Человеческая жизнь держалась бы на нем надежно, будь Иван Петрович и в самом деле хирургом.

Он старательно и долго изучал «больного», перед тем как взяться за скальпель.

Закончив осмотр, Иван Петрович пожал плечами и пошел на кухню. Там его взгляд упал на бутылку виски, щедрое пожертвование хозяина. Здесь, на первом этаже, было тихо. Иван Петрович знал, что откроет замок за пять секунд, но не торопился. Вдруг его сообщник никуда не ушел? Затаился на втором этаже и ждет. Как только дверь в гостиную будет открыта, Ситников прибежит и попытается завладеть оружием единолично.

Игра пошла тонкая. И ошибиться тут нельзя. Вопрос жизни и смерти. Поэтому Иван Петрович медлил. Он думал.

Этот Ситников, или как его там, человек опасный. Поэтому действовать надо наверняка. Как он Ванечку-то уложил? Одним ударом, причем таким, что парнишка и через десять минут еле дышал. А удар-то был несильный. Просто человек знает, куда надо бить. Он и голыми руками с хозяевами управится. Потому и пошел так спокойно наверх. Один. Ничего не боится, сволочь. И никого. Против лома есть только одно надежное оружие – пуля.

Не стоит доводить до рукопашной с Георгием Ситниковым. Это заведомый проигрыш.

Иван Петрович посмотрел в темное окно. Мелькнула мысль: бежать… Вот сейчас, когда никто не мешает. Никто не остановит. И дверь открыта. Бежать…

Но искушение оказалось слишком велико. Дом Телятиных был набит ценностями. А в кабинете хозяина в сейфе лежали деньги. Много денег. Нельзя без них уходить. Это решит все проблемы. А Ситников, что Ситников? Не железный же он. Как и все, из мяса и костей.

И от пули не заговорен. Эх, пропадать так пропадать!

Иван Петрович с остервенением рванул пробку из бутылки. И прямо из горлышка, оскверняя эликсир богов, сделал большой жадный глоток. Ему нужен был кураж. Как тогда, когда он обрабатывал Ульяну Федоровну Телятину, уговаривая ее спуститься в подвал. И уговорил-таки! А план был хорош! Не явись этот недотепа с глазами-незабудками… Цветочек аленький, будь он неладен! Из-за него все. Все неудачи. Но ничего.