Пристрелите нас, пожалуйста!

И мама это поняла, но ничего не могла поделать. Ослиное упрямство – одно из определяющих качеств идиота.

И мои огромные долги – следствие моей дебильности. Я дурак, вообразивший себя умным. Хотел использовать людей, а люди вовсю использовали меня. Вытянули из меня все до копейки. Я даже квартиры лишился! Ну, не дурак? Стоя перед стеной с написанным на ней диагнозом, я вдруг увидел себя таким, какой есть на самом деле. И мне стало не по себе.

А Кристина вдохновенно рассказывала, как собирается меня использовать.

Мне обещали еще столько же, то есть какие-то жалкие двести тысяч, в то время как, идя сюда, я рассчитывал на миллионы.

В общем, я решил, что меня провели. И кто? Какая-то блондинка! Вот до чего дошло! Даже женщина может меня обмануть! Какой же я баран!

Я решил ее убить. Перехитрить. Доказать, что я вовсе не такой. Что это ошибка. Я умен. И никому не подвластен. Мною нельзя управлять, это я управляю миром, влияя на дальнейший ход событий. Она решила, что умнее меня? Так пусть она умрет.

Мой план был таков: мы с толстухой спускаемся в подвал, там на пару разыгрываем комедию с заказным убийством, зовем Кристину и… Я собирался подставить толстуху. Убить Кристину из ее пистолета. К тому же у толстухи был мотив. Кристина в итоге мертва, толстуха в тюрьме за ее убийство, а я чист и отмщен. Непонятно только, откуда в этой комбинации возьмутся деньги. Но есть еще толстяк. Телятин, который за все заплатит. План был дебильный, но я в то время оказался не в форме. И видел только стену. Мир снова стал серым и тусклым, как в детстве.

Когда этот план не удался, я поджег гараж, чтобы отвлечь внимание. Но сначала потихоньку вытащил из кармана у хозяина пистолет. Мне надо было разыграть козырную карту, орудие убийства, чтобы заставить барина заплатить. Когда Телятин вышел во двор, я забежал в дом. Толстуха была на кухне. Я вошел в гостиную.

– И как ты собираешься ее убивать? – спросила Кристина, прихлебывая вино и глядя на меня снисходительно. – Надеюсь, ты не передумал?

– Тоже мне, киллер, – фыркнула она.

 – Да ты просто дебил. Не можешь придумать ничего стоящего.

Этого ей не следовало говорить. Какое же у нее было удивленное лицо, когда она умирала! Вот же странная! Походя обижала серьезных мужиков и надеялась, что ей это простят лишь потому, что она женщина!

Когда я узнал, что ошибся… Но это отдельная история. Диагноз, поставленный мне в детстве, и в самом деле оказался ошибочным. Но чтобы доказать это, я убил человека.