Пристрелите нас, пожалуйста!

 – Поэтому ничего серьезного. Она замужем, я женат.

– Я тебя по миру пущу, скотина!

«Она должна умереть, – Телятин вытер холодный пот со лба. – Другого выхода у меня нет. Теперь уж точно нет».

– Тебе конец! – надрывалась оскорбленная Ульяна Федоровна. – Ты отныне либо просто нищий, либо нищий зэк! Я найму лучшего адвоката!

«Чем бы ее? – начал озираться по сторонам Телятин. Да, он был трусоват, но ведь Кристина ждет ребенка. Он не может допустить, чтобы его сын родился нищим. – Не для себя… Во имя продолжения славного рода Телятиных…»

– Только попробуй, – поняла его взгляд жена и пригрозила гейшей.

 – Пробью башку.

И тут Аркадий Павлович вспомнил, что в доме есть оружие. Настоящее, а не музейный экспонат, купленный совсем для других целей. Для каких конкретно, Телятин уже не помнил, кажется, это подарок на день рождения, и вот вам, искусство на службе у народа, уже готово проломить череп. Хорошо, что и такой вариант предусмотрен. На первом этаже, в кабинете, в ящике бюро лежит пистолет. Нельзя жить в деревне и не иметь возможности защититься.

Поэтому Аркадий Телятин и купил оружие. По случаю, через того же Гарика. И даже взял пару уроков стрельбы. Снайпером не стал, но хотя бы узнал, что перед тем, как выстрелить, пистолет надо снять с предохранителя, и лучше целиться в голову или в область сердца.

Он мысленно прикинул: «область сердца» супруги прикрывал внушительных размеров бюст. Ульяна Федоровна и в самом деле была толста. Белье она носила на косточках, утягивающее. Так что лучше стрелять в голову.

Надежнее. Эх, была не была!

Телятин направился к двери, руки его слегка дрожали.

– Ты куда? – подозрительно спросила жена.

– Мне надо выпить, – ответил он не оборачиваясь, чтобы не встречаться с ней взглядом. – Да и тебе тоже. Снять напряжение. Я спущусь вниз, себе налью виски, а тебе вина. Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?

– Я пойду с тобой, – встала Ульяна Федоровна. Она наконец рассталась с гейшей, решив, что по пути на кухню найдет еще что-нибудь подходящее. В доме полно антиквариата.

В крайнем случае можно разбить об Аркашину голову японскую вазу, он это заслужил.

У лестницы Телятин посторонился:

– Нет, иди первый, – заупрямилась жена. – Вдруг ты толкнешь меня в спину? И я упаду с лестницы и что-нибудь себе сломаю. А ты меня, беспомощную, прикончишь.

– Лика, у тебя точно паранойя.

– Будто не ты только что признался мне в измене! Да уж! Это паранойя!

«Как бы мне ее…» – Телятин шагнул вниз. Ульяна Федоровна двинулась следом.