Пристрелите нас, пожалуйста!

Мне же хочется спросить: зачем он заблокировал выезд? Замуровал нас в этом заметенном снегом дворе? Чтобы ни «Скорая» не въехала. Ни пожарка. Ни, кстати, полиция. Чтобы он успел удрать в случае чего. Через забор – и в лес, пока его рухлядь со двора выталкивают. Ей красная цена двадцать тысяч рублей. Не жалко расстаться, когда на кону свобода.

– Это правда? – спросил Телятин.

– Чушь! – мотнул головой Ситников. – Да, машина старая. Вот и поломалась.

– Эта машина не тронется с места, даже если ей поставить двигатель от космической ракеты, – продолжал обвинительную речь Иван Петрович.

 – Потому что в баке нет ни капли бензина. Он слил его в канистру. И, кстати, о поджоге…

– Сука! Ты же обещал меня не выдавать! – дернулся вперед верзила.

– Стоять!!! – на этот раз закричал Иван Петрович. И на Ситникова уставилось дуло пистолета.

Ваня растерянно зашарил по карманам.

– Оружие опусти, – велел Ситников.

– Руки! Подними руки вверх!

Ваня наконец нашарил в кармане пистолет. Верзила усмехнулся и поднял руки.

На него теперь смотрели два дула. Но страха в оловянных глазах под нависшими над ними черными бровями не было. Скорее, насмешка.

– Вот так-то лучше. Ваня, держи его на прицеле. Это убийца. – Иван Петрович тоже не нервничал, говорил спокойно.

– Парень, не слушай его. Убери пушку. Это он пристрелил девку, – попытался перетянуть на свою сторону юношу верзила.

– Господа, выслушайте меня, – сказал вдруг Аркадий Павлович. – Я богатый человек. Очень богатый. У меня есть все основания думать, что в убийстве этой женщины, – он кивнул на Кристину, – обвинят меня.

Я вам скажу честно: вызывать полицию не в моих интересах. Я хочу договориться на месте с человеком, который поможет мне отмазаться. Остальные тоже получат свою долю. За молчание. И когда мы все выясним и придумаем, как нам с честью выйти из этой, прямо-таки скажем, непростой ситуации, я сам наберу 02. Или тот из вас, кто на самом деле является полицейским. Мне все равно. Но не сейчас. Потому что… Я все сказал, – неожиданно закончил он.

– Прекрасная речь! – воскликнул Иван Петрович, опуская пистолет. – Ну, так как? – он посмотрел на верзилу.

– Что предлагаешь, хозяин? – хмуро спросил тот у Телятина.

– Во-первых, все должны разоружиться. Оружие мы положим на стол и закроем комнату на ключ вместе э-э-э… – Аркадий Павлович посмотрел на мертвую Кристину, – вот с ней. Потом сядем где-нибудь в укромном уголке, и каждый честно, я подчеркиваю, честно расскажет, – повторил Телятин, – свою историю.